Книга Люблю, мама, страница 74 – Илиана Ксандер

Прислушиваюсь к ее беспомощному писку и перестаю сдерживаться. Слезы так и брызжут из глаз. Задираю лицо к ночному небу и рычу как дикий зверь.

Это я позволил Тоне взять надо мной верх. И буду дальше позволять ей делать что она хочет. Потому что главное, чтобы мы были вместе – я, она и Маккензи. Все остальное не имеет значения.

Лиззи? Ей просто не повезло. Я не хотел причинить ей боль, но так уж вышло. Иногда в жизни приходится чем-то жертвовать.

Бен

Два дня спустя я встречаю Тоню в аэропорту. Широко улыбаясь, она бросается мне в объятия.

— Ух ты! – Отступает на шаг, удивленно изучая меня взглядом. – Пахнет так, будто ты выпил все, что было в доме.

Но вместо нотации она снова улыбается.

На улице дождь, летний воздух пропитан сладким ароматом цветущих деревьев.

— Видел бы ты это, Бен! Город! Огни! – восклицает Тоня, когда мы выезжаем на шоссе. – Небоскребы! Их офис на двадцать первом этаже. Двадцать первом!

Она показывает цифру пальцами, ее глаза широко распахнуты от восторга.

Могу себе представить. Я счастлив, что она счастлива; кажется, будто все происходит в каком-то другом мире. Но тут я вспоминаю, что это обман.

— Фокус с беременностью удался на ура, – рассказывает Тоня. – В рукописи был какой-то момент, который они хотели поправить, а я о нем понятия не имела. Пришлось списать забывчивость на беременность и роды, бла-бла-бла…

Она радостно смеется.

— Видел бы ты их физиономии! Они так извинялись, будто хотели сквозь землю провалиться. Можно использовать этот предлог еще много месяцев. Ну на случай, если мы что-нибудь упустим.

Настроение у меня мгновенно падает.

Месяцев?

Она говорит так, словно речь идет о сущих пустяках.

— У нас контракт на две книги, – продолжает Тоня. – А там что-нибудь придумаем. Например, я на десяток лет впаду в писательский блок.

Она правда считает, что это сработает?

— Десяток лет? – бормочу я. – Тоня…

Как бы мне ни хотелось провести с ней остаток жизни, мне казалось, что трюк с нью-йоркским издательством – одноразовый.

— Они сказали, деньги придут на наш банковский счет в течение десяти рабочих дней.

Тоня даже не замечает моей оторопи. Она вытаскивает из сумки зеркальце и, продолжая говорить, поправляет помаду на губах.

— Как только мы их получим, сможем переехать на Восточное побережье. И нам не придется жить у твоих родителей. Снимем что-нибудь. Симпатичный коттедж.

Тоня продолжает щебетать, пока я, сидя за рулем, внутренне сжимаюсь по мере приближения вывески с сарганом. Раз она говорит так, будто мы уже вместе, тогда…

Как быть с Лиззи?

— Тоня, – говорю погромче.

Она поворачивается ко мне, хлопая невинными глазами и наклонив голову.

Все и так достаточно плохо. Лиззи нуждается в профессиональной помощи. Последние два дня я совсем дошел до ручки, размышляя о том, чем все это закончится.

— Что будет с Лиззи? – спрашиваю я наконец.

Тоня продолжает глядеть на меня, пока я перевожу взгляд с нее на дорогу и обратно. Она ничего не говорит, не отводит глаз, и я вижу, как ее лицо постепенно превращается в застывшую маску.

— Мы это обсуждали, Бен, – отвечает она. – Я тебе сказала, – Тоня подчеркивает каждое слово, – что нам придется избавиться от нее.

— Тоня…

— Хватит! Забудь это имя. Ты знаешь, что должно произойти.

Когда я в следующий раз кошусь на нее, Тоня по-прежнему смотрит на меня, но в ее глазах нет никаких эмоций – один холодный расчет, от которого у меня по спине бегут мурашки.