Книга Люблю, мама, страница 73 – Илиана Ксандер

Мы не можем избавиться от Лиззи. Это невозможно. Это просто… ужасно. Так нельзя.

Я убеждаю себя, что ничего плохого не случится, если я отвезу Лиззи к врачу. В конце концов, она может никогда полностью не оправиться, ведь так? Я должен это сделать. Это правильно.

К моменту, когда приканчиваю еще стаканчик виски, я уже полностью убежден, что должен отвезти Лиззи в город. Вваливаюсь в спальню и тяну ее за руку.

— Пойдем, Лиззи.

Ее глаза перебегают на запястье, за которое я ее держу, потом, в панике, на меня, и она пробует выдернуть руку.

— Нам надо ехать. Надо попасть в город. Немедленно! – настаиваю я и тяну ее сильнее, пытаясь поднять с кровати, но она начинает отбиваться, издавая странные приглушенные звуки, будто животное, загнанное в угол.

Никакими силами мне не удается поднять ее, и вскоре я сдаюсь.

Лиззи плачет. Я приношу ребенка, и она смотрит на него, пока пустота в ее глазах постепенно не превращается в нежность, когда я даю ей подержать Маккензи.

И как я в это вляпался?

Спустя некоторое время забираю у нее девочку, кладу в люльку и выхожу из дома.

Бунгало душит меня. Впервые мне становится жаль Лиззи – из-за того, что произошло во время родов. И я не смогу исполнить то, что собирается предложить Тоня. Никогда в жизни.

На этот раз я не закладываю дверь засовом, даже не запираю. Несу ребенка с собой к озеру – от бунгало дотуда каких-то две минуты ходьбы, – ставлю люльку в паре метров от берега и захожу в воду, как был, в одежде. Погружаюсь с головой и с кашлем выныриваю. Надо было захватить с собой виски, потому что я пьян, но пьян недостаточно. У меня не получается выкинуть из головы жизнерадостную улыбку Тони и ее пугающие слова: «Мы должны избавиться от нее». Я не могу забыть окровавленную постель, на которой родилась Маккензи. Не могу забыть животные стоны, которые издает Лиззи, когда я прикасаюсь к ней.

Я не могу распутать узлы, которые мы завязали.

Снова погружаюсь в воду, мечтая, чтобы какая-нибудь гигантская рыба-людоед меня сожрала.

Тоня как-то рассказала мне местную легенду. Оказывается, в озере обитает большая популяция саргана, а этот вид редкий. Сарганы – уродливые твари, порой достигающие веса в 140 килограммов. Чудовища с острыми зубами, как на дурацкой вывеске у поворота с главной дороги.

За этим стоит целая история.

Как гласит легенда, столетия назад на озере стояла индейская деревня с парой десятков обитателей. Другое племя напало на них: женщин изнасиловали, мужчин перебили, скот зарезали. Победители два дня пировали и веселились, а потом, пьяные, ночью пошли купаться в озере. Больше их никто не видел. Но в озере еще долго вылавливали обрывки их одежды.

Сарганы, говорили местные, защищают озеро и тех, кто живет кормясь от него. Но сарганы не нападают на людей и не едят их. Разве что в легендах.

А жаль! Пускай бы прямо сейчас какой-нибудь кровожадный сарган разорвал меня своими острыми зубами и положил всему конец.

Я снова погружаюсь и задерживаю дыхание под водой. Мне хотелось бы утонуть. Выпей я больше и заплыви подальше, может, так и вышло бы.

Воздух в легких заканчивается, и я всплываю на поверхность. Кашляя и отплевываясь, слышу какой-то слабый звук.

Это ребенок. Маккензи. У нее едва открываются глаза, но она улыбается мне из люльки. По крайней мере, мне так кажется.