Книга Берлинский гейм, страница 39 – Лен Дейтон

— Привет, Кар, – сказал Трент пожилому хозяину, тот сидел возле радиатора, попивая, как обычно, виски с содовой. Большинство членов клуба называло его Кар, думая, что это прозвище, данное в незапамятные времена. И только старики поляки, воевавшие вместе с ним, знали, что Кар – его подлинная фамилия.

Трент остановился возле стойки, где молодой хозяин отпускал холодные закуски и неизменный пунш с ромом, – рассказывали, что его отец изобрел этот коктейль во время военных действий в Италии. Подавал Аркадий также хороший кофе, теплое пиво, водку со льда, отвратительный чай и лез с никуда не годными советами относительно шахматных ходов. Трент взял пунш.

— Мистер Хлестаков сегодня вечером еще не появлялся, – сообщил Аркадий.

Трент проворчал что-то и огляделся. Я опустил глаза, раздумывая над доской. Рукой я прикрыл подбородок и таким образом мог надеяться остаться неузнанным.

Русский прибыл на встречу с Трентом десятью минутами позже. Одет в дорогое пальто из верблюжьей шерсти и ботинки ручной работы. Ростом он доходил Тренту только до плеча. Большой живот, крупные крестьянские руки и приветливое выражение лица. Когда он снял шляпу, стали видны черные волосы, смазанные брильянтином и тщательно расчесанные на пробор начиная с макушки. Увидев Трента, он улыбнулся, хлопнул его по плечу, спросил, как дела, назвав его «товарищ».

Я понял, к какому типу относится этот человек. Советский работник, из тех, что любят пропагандировать и демонстрировать счастливую, дружную жизнь в Советском Союзе. Такой никогда не явится на вечеринку без двух-трех бутылок водки. При этом станет подмигивать всем, давая понять, что он – неисправимый плут, готовый ради дружбы нарушить любые инструкции.

Вероятно, Трент спросил, что он будет пить. Я слышал, как русский громко сказал: «Водку. Я приезжаю сюда только ради того, чтобы выпить у своего польского друга прекрасной зубровки». Он гладко говорил по-английски, что свидетельствовало о хорошем преподавании, однако не улавливал ритма речи, ибо это дается только длительным общением с носителями языка.

Они уселись за столик, заранее выбранный Трентом. Русский опрокинул несколько рюмок водки, много смеялся тому, что рассказывал Трент, и закусывал маринованной селедкой с черным хлебом.

На каждом столе имелась шахматная доска и коробка с фигурами. Трент раскрыл доску и расставил фигуры. Он делал это размеренно и сосредоточенно. Так ведут себя люди, чем-то глубоко озабоченные.

В русском нельзя было признать такого. Он c жадностью набросился на рыбу и с явным удовольствием пережевывал свежий поджаристый хлеб. Время от времени он через всю комнату обращался к старику Яну Кару и спрашивал то о прогнозе погоды, то о курсе доллара, то о результатах спортивных соревнований.

Старый Ян сидел в советском лагере для военнопленных с 1939 года до того момента, как его направили в польский корпус генерала Андерса. Русских он не любил и потому давал вежливые, но односложные ответы. Приезжий компаньон Трента вида не подавал, что замечает скрытую враждебность хозяина. При каждом отклике он широко улыбался и радостно кивал, слушая нелюбезные, монотонные слова.

Я поднялся и подошел к стойке, чтобы взять кофе. Я стоял к ним спиной и мог слышать то, что говорит Трент.