Книга Берлинский гейм, страница 149 – Лен Дейтон

Он пригнулся и заглянул в машину. Я подался вперед, навстречу ему, и опустил стекло.

— Брось играть в кошки-мышки, Бернд, – проговорил он. – Утром я отправлюсь в офис и возьму интересующий тебя документ. Я ничего не боюсь. – Я заметил, что он снова потирает руки, как делал днем в офисе. – Я никогда не иду против собственной совести, – добавил Мунте, словно считая себя обязанным давать какие-то объяснения. – Независимо от обстоятельств места и времени. До сегодняшнего вечера я никогда не был там, где случилось происшествие в апреле сорок пятого.

— Не стоит из-за этого огорчаться.

— Мне необходимо было туда наведаться много лет назад, – сказал старик. – По крайней мере, я наконец избавился от ужасных кошмаров.

— Вот и хорошо, – заметил я, хотя был уверен, что его старые кошмары теперь сменятся новыми.

Подъехав к дому Рольфа Маузера на Пренцлауер-Берг, я вдруг почувствовал, что устал. Я предпринял все обычные меры предосторожности и припарковал «ауди» Вернера за углом. Посидел в машине несколько минут, осматриваясь по сторонам. Потом вышел и закрыл ее.

Улицы обезлюдели. Время от времени доносился шум поездов со стороны надземной дороги на Шонхаузераллее, а также случайных машин и автобусов. Возле дома Рольфа проблем со стоянкой машин не возникало.

Над входом в подъезд горела тусклая лампочка. Она висела довольно высоко, и потому пыль с нее никогда не вытирали. При ее неярком свете под ногами были видны разбитые плитки с цветочным орнаментом. Такими же плитками выложили стену, где висели металлические почтовые ящики. С левой стороны находилась широкая каменная лестница. Вправо шел длинный узкий коридор, в самом конце дома он заканчивался железной дверью, открывавшейся во двор. На ночь этот ход закрывался во избежание пропажи велосипедов. Кроме того, кому-нибудь могло взбрести в голову вынести посреди ночи помойное ведро.

Я уловил в тени подъезда движение. Мне оно хорошо знакомо. Его делает тот, кто очень долго чего-то ждал.

— Спокойно, – шепотом сказал человек.

Я нырнул в тень и опустил руку в карман, где лежал нож – единственное оружие, какое я решился взять с собой. В городе могли запросто остановить и обыскать.

— Берни?

Это был Вернер, один из немногих немцев, который так меня называл. Другие говорили мне: Бернд.

— Что случилось?

— Кто-нибудь видел, как ты вошел?

— Нет. А что?

— У Рольфа посетители.

— Кто?

Снаружи послышался шум: подъехали сразу две машины. Когда на Пренцлауер-Берг к жилому дому подъезжают одновременно две машины, вряд ли это гости. Я быстро последовал за Вернером по узкому коридору, но он не смог открыть дверь во двор. В подъезд вошли двое шупо в форме и двое в кожаных пальто. Они осветили фонариками почтовые ящики, ища чью-то фамилию.

— Маузер, – прочел полицейский, что был помоложе. Луч его фонарика уперся в один из ящиков.

— Ты специалист по сыску, – насмешливо пробормотал один из одетых в кожаное пальто. Он попал в луч света и оказался человеком лет тридцати пяти, с небольшой козлиной бородкой, как у Ленина. Так его и звали.

— Ты же говорил, что это должен быть номер девятнадцатый, – с некоторой обидой в голосе произнес молодой. – Вот я и привел вас по указанному адресу.

Полицейский был совсем юнец и говорил с легко различимым саксонским акцентом, вызывающим у большинства немцев улыбку.