Книга Берлинский гейм, страница 147 – Лен Дейтон

— Ты преувеличиваешь, – сказал я. – Никакого официального доклада насчет сказанного мною жене не будет.

— Я тебе не верю. Кто-то должен взять на себя ответственность, чтобы вызволить нас отсюда.

— Это сделает мой непосредственный начальник. Правду скажут только ему. Остальных оповестят, что ты – не тот человек, кого мы ищем.

— Сегодня я не вернусь домой.

— Куда же ты поедешь?

— У нас есть «хата». Две небольшие комнаты и кухня, есть электричество. По крайней мере, не придется лежать всю ночь без сна и ждать, что в любую минуту могут постучать шуцманы. Жена отправилась туда пораньше. Она приготовит горячий суп и будет меня ждать.

— Где это?

— В Буххольце, за церковью. Там много садовых участков. Даже в это время года сотни людей отправляются туда на уик-энд.

— Значит, сегодня вечером? Буххольц – это не близко, даже на машине. Тебя подбросить? У меня машина.

— Ты очень любезен. На автобусе добраться туда не так просто, а надземная дорога от нас далеко.

Мунте, видимо, специально об этом заговорил, надеясь, что я подвезу.

— Когда будешь готов?

— Нужно подождать, пока не закончится репетиция Гайдна. Я должен сказать первой скрипке, что его пальцы приходят в норму. Все, конечно, не так, но как друг я обязан его подбодрить. – Он слабо улыбнулся. – Я ведь не увижу больше своих здешних друзей, верно?

Вначале я отвез Мунте к нему домой в Эркнер – деревушку, расположенную среди озер и лесов на самой восточной окраине города. Я прождал в машине минут десять, а может, и дольше. Мунте вернулся с небольшим чемоданчиком.

— Захватил семейные фотографии, старые письма и медали моего отца, – виновато произнес он. – Я вдруг осознал, что больше никогда сюда не вернусь.

— Не бери слишком много вещей, – предупредил я.

— Большую часть этого добра я выброшу, – пообещал Мунте. – Это нужно было сделать много лет назад, но у меня все не хватало времени.

Из Эркнера я зарулил по автобану на север. В свое время Фриц Тодт – главный инженер Гитлера – построил вокруг Берлина сеть этих шоссейных дорог. Автобан пребывал в скверном состоянии, часто движение шло в объезд по одной полосе. Недалеко от поворота на Блумберг нас остановил военный мотоциклист. Военная же полиция лихорадочно командовала водителям жезлами со световой сигнализацией и суетилась, выкрикивая приказания. Этому их обучают в специальной школе. Останавливали все гражданские машины. Наконец мы поняли, в чем дело: мимо нас двинулась колонна русской армии. Минут десять шли тяжелые грузовики с прицепами, на них громоздились танки и ракеты. Они тоже объезжали разрушенные участки шоссе. Во время этой задержки Мунте рассказал мне анекдот. Он заранее предупредил меня, что это шутка.

— Жители Восточного Берлина подсмеиваются над этими разрушенными дорогами,– сказал он.– Люди говорят: пусть вернутся эти проклятые нацисты и приведут в порядок свои авто-баны.

— Неплохая шутка, – похвалил я.

Мы долго ждали, пока проедут русские грузовики. Из-под их колес летели брызги, на выбоинах скрипели подвески. Мунте смотрел невидящими глазами.

— Во время сражения за Берлин мне пришлось ехать по этому шоссе, – неожиданно заговорил он. – Дело было в конце апреля сорок пятого. В сообщениях говорилось, что танки Первого Белорусского фронта продвигались в северо-западной части Шарлоттенбурга и затем остановились на Бисмаркштрассе. Были также неподтвержденные сообщения, будто пехота Красной Армии находится уже в Моабите. Со мной в машине находились младший брат и двое его школьных друзей. Мы намеревались добраться до дома родителей возле Ваннзее прежде, чем русские успеют продвинуться так далеко к югу. Какой я все же был идиот! Мы не знали, что русские, наступавшие с юго-запада, были уже в Ваннзее. К тому времени они оставили у себя в тылу Грюневальд и сражались на улицах Фриденау.