Книга Берлинский гейм, страница 151 – Лен Дейтон

Вернер отпер массивную дверь склада, пользуясь тремя замысловатыми ключами.

— Время от времени здесь хранятся желанные дары разлагающего Запада, – сказал он, желая объяснить необходимость таких сложных замков. – Холодильники, цветные телевизоры, настоящие – сделанные в Штатах – синие джинсы, электродрели «Блэк энд Деккер»…

— Дрели «Блэк энд Деккер»?

— Они нужны для создания современного комфорта в жилых помещениях. Или, что еще важнее, при оборудовании небольших гнездышек для уик-энда, их гражданам разрешается покупать и продавать на законных основаниях.

Вернер взошел по крутой лестнице и отпер еще одну дверь.

— Много у тебя здесь всякого добра, – удивился я, оглядывая холл, очевидно, недавно декорированный, где висели две акварели в прекрасных рамах. На одной была изображена ню в стиле модерн, на другой – клоун-калека. Я склонился, чтобы рассмотреть получше. Конечно, немецкие экспрессионисты. В их трагическом надрыве есть нечто такое, что трогает душу берлинцев.

— Нольде и Кирхнер, – подсказал Вернер, снимая пальто и вешая его на изящную вешалку красного дерева. – Знаю, что такие вещи тебе не нравятся.

— Но трудно пройти мимо, да, Вернер?

Я оглянулся по сторонам и обнаружил несколько предметов старинной мебели. Вернер всегда был прекрасным интендантом. Еще будучи в школе, он умел доставать американские шоколадные батончики, осколки от танковой брони, военные значки, доски на подшипниках для катания и прочие богатства, усладу всех тогдашних мальчишек.

— По эту сторону Стены на западные марки можно купить все, что угодно. А в подвалах и на чердаках хранятся еще горы сокровищ.

Я повесил шляпу и пальто рядом с одеждой Вернера и пошел за ним в следующую комнату. Она освещалась лунным светом. Вернер выглянул на улицу. За окном текла Шпрее. Неприветливый берег четко просматривался. На фоне неба виднелась сложная конструкция железнодорожного моста, круто оборванного на пути к Западу. Все ржавело теперь здесь, никому не нужное. Еще ближе находилось разрушенное здание фабрики без крыши, напоминая о битве 1945 года. С тех пор к нему не прикасались. С правой стороны над темной поверхностью реки сияла арка огней Обербаумского моста, где находился один из пропускных пограничных пунктов: в этом месте река служила границей между Восточным и Западным секторами.

Вернер резким движением закрыл шторы и зажег настольный свет.

— Нужно выпить, – предложил он.

Я не возражал. Появилась бутылка немецкого бренди и стаканы. Вернер достал из холодильника, стоявшего рядом с большим цветным телевизором, лед и кувшин с водой.

— Верный признак того, что человек живет в одиночестве, – заметил я. – Он держит лед в гостиной. Женатым мужчинам, чтобы взять его для выпивки, приходится идти в кухню.

— Ну, а холостякам?

— Они хранят лед прямо в спальне, – уточнил я.

— У тебя на все готов ответ, – заметил Вернер. – В детстве меня это раздражало.

— Знаю, – ответил я. – Мне уж так на роду написано: сердить людей.

— Да, и Зена на тебя разобиделась, – заметил он.

— Почему ты не сказал, что знаешь, где она находится?

— Чтобы ты подумал, будто у нее роман с Фрэнком Харрингтоном.

— А разве такого не было? – спросил я осторожно.

Я тянул бренди из стакана, напрочь отказавшись разбавлять водой, как настойчиво предлагал Вернер.