Книга Берлинский гейм, страница 123 – Лен Дейтон

— Фрэнк говорит, что ГДР потребует выдвинуть в отношении их обвинения в убийстве, – добавил Дики.

— Кому? Где? – спросил я.

Я тут же подумал о Рольфе Маузере и почувствовал беспокойство. Ведь я настаивал на том, чтобы Брет помог перевести в Берлин аванс для Вернера. Можно заподозрить, что я принимал участие в этих сделках. Не желая, чтобы собеседники заметили мое состояние, я поднялся и подошел к бару.

— Ты не возражаешь, Дики, если я налью глоток?

— На тебя кто-нибудь выходил? – спросил меня Фрэнк. – Сын Рольфа Маузера полагает, что отец его уехал в Гамбург. А я готов спорить, что в Лондон.

— Еще кто-нибудь хочет? – спросил я, держа в руках бутылку джина. – Нет. Со мной до сих пор никто не выходил на связь.

Фрэнк мгновение смотрел на меня, потом покачал головой.

— Нет, – ровным голосом произнес он. – Я сказал только, что если кто-то проник в эту сеть, то следующим шагом будут обвинения в убийстве. Эта мера применяется в ГДР в отношении тех, кто бежал, – пояснил он. – Обвинение в убийстве автоматически превращает бежавшего в опасного преступника. Его приметы передаются по телексной связи, и о них сообщается в вооруженные силы, а также в полицию и в пограничную охрану. И, кроме того, если речь идет о поимке убийцы, велики шансы того, что о нем донесет кто-то из граждан. А вот к черному рынку в наши дни восточногерманский обыватель относится довольно терпимо. – Фрэнк снова взглянул на меня. – Я верно говорю, Бернард? Я отпил джина и подумал, догадывается ли Фрэнк, что я виделся с Рольфом или с кем-то еще из этой сети. У Дики подозрений на мой счет не возникало. Он со всей очевидностью думал только о том, как использовать возникшую ситуацию для своего продвижения по службе. Но Фрэнк-то знал меня с детства.

— Это должно было случиться, – продолжал Фрэнк. – Сеть Брамса нам ничего не давала, кроме того, что переправляла материал от Брамса Четвертого. Им не повезло, и сейчас они в опасности. Но нам приходилось видеть такое и прежде.

— Ты говоришь, что они разбегаются кто куда, и при этом мы им ничем не помогаем?

— Нет. Это интерпретация Дики. Они, может быть, просто где-нибудь пережидают опасный момент, – сказал Фрэнк. – Такова тактика на случай, когда силы безопасности проводят обычную проверку.

— Возможно, это и обычная проверка, – возразил я. – Но их все равно могут поймать. И тогда на Норманненштрассе им могут сделать предложение, от какого не отвертеться. И может быть обнаружена еще не одна сеть. Ты согласен, Фрэнк?

— От какого предложения они не смогут отвертеться? – спросил Дики.

Я промолчал, а Фрэнк сказал:

— Штази заставит их говорить, Дики.

Дики налил себе джина.

— Бедняги. Макс Биндер, старик Рольф Маузер… кто еще?

— Давайте оставим траур на потом. Пока не узнаем точно, что они в тюрьме, – предложил я. – Где сейчас Макс Биндер?

— В Гамбурге, в центре по приему беженцев. Ведется следствие, и до его окончания свидание с Максом невозможно.

— Не нравится мне это, Фрэнк, – сказал Дики. – Не нравится сама идея, что какой-то вшивый немецкий следователь измывается над кем-то из наших. Макса нужно немедленно оттуда вызволить.

— Мы не сумеем этого сделать, – возразил Фрэнк. – До выполнения всех формальностей.

— Наши люди в Берлине не посещают центр по приему беженцев, – сказал Дики.