Книга Приручить коллектора, страница 36 – Ася Любич

Я провожу возле него всю ночь, прислушиваясь к его дыханию, к тихим, редким стонам сквозь сон. Иногда меняется ритм — и я вздрагиваю, думая, что он проснулся. Но нет. Он просто лежит. А я сижу рядом, не двигаясь, как будто что-то сторожу.

Утром принимаю душ, тёплая вода смывает остатки липкого жара с кожи, и прошу отвезти меня в универ. Жар у Бориса спал, значит, дальше можно не волноваться. Да и вообще… я не должна была волноваться. Не обязана.

Пока стою у крыльца и жду машину, слышу лёгкий топот — ко мне подбегает Цезарь, вальяжно и уверенно, как хозяин территории. Останавливается рядом, глядит снизу вверх. Стоит, будто чего-то ждёт.

— Что это с ним? — спрашиваю у Ольги Михайловны, экономки, которая как раз выходит с террасы.

— Обычно он бегает по утрам сам, но сейчас… чего-то ждёт, — пожимает она плечами.

— Хочешь, чтобы я с тобой побегала? Это я могу, — обращаюсь уже к псу.

Мы пробегаем один круг по территории. Морозный воздух хлещет лицо, лёгкие горят, но в груди — странная лёгкость. Эйфория, как будто я сбросила что-то тяжёлое.

Когда возвращаемся, у крыльца уже ждёт машина. Я улыбаюсь, всё ещё чувствуя бодрость в теле, и тянусь, чтобы погладить Цезаря. Но он внезапно скалится, отступает и, не сводя с меня настороженного взгляда, уходит в дом.

— Ничего, привыкнет к вам потом, — спокойно говорит Ольга Михайловна.

Если будет это самое «потом»…

В этот момент на территорию въезжает машина — ярко-красная, как свежая кровь на снегу. Дверца распахивается, и выходит Миланика. Постоянная любовница Бориса. Высокие каблуки стучат по плитке, меховое пальто спадает с плеча, на губах — идеальная помада.

Интересно, она в курсе, что он водит девок домой? Или думает, что только я мешаю им быть вместе?

— Я слышала про Борю, — говорит она, даже не взглянув в мою сторону. — Ольга, как он?

Значит, она уже была здесь. Отлично.Только для меня это место — закрыто.

Сажусь в машину, так и не сказав ей ни слова. Плевать. Мне плевать.

Пусть хоть трахнет её. Ещё одну. В бессознательном состоянии. Пусть.

— Мне всё равно, — говорю себе.

Но по щекам почему-то текут тёплые, предательские слёзы.

ГЛАВА 19. БОРИС

ГЛАВА 19. БОРИС

Прихожу в себя медленно, как будто пробираюсь сквозь тяжёлое, вязкое болото. Всё тело ломит — мышцы, суставы, даже пальцы. Хреново так, что хочется выругаться в потолок. Чувствую себя так, словно выдул бутылку водки, а потом запил её ликёром, да ещё и головой об бетон приложился. В груди тянет, виски давит, в горле сухо. И какая-то тяжесть сверху, глухая, раздражающая.

Открываю глаза — в первые секунды свет режет, приходится прищуриться. Когда зрение привыкает, вижу перед собой Миланику. Лицо крупным планом: густо накрашенные глаза, ресницы как крылья пластмассовой куклы, губы слишком блестящие, чтобы на них можно было доверять. Смотрю на неё и пытаюсь понять, какого чёрта она тут забыла.

— Слезь, дура, я же после аварии, — голос сиплый, но злость в нём просыпается мгновенно.

Она отскакивает, заламывает руки:

— Ой, прости, прости.

Сажусь, спускаю ноги с кровати. Пол холодный, пахнет пылью и больницей — хотя я дома. Где-то на прикроватной тумбе осталась капля виски в стакане со вчера, и этот запах висит в воздухе, вперемешку с её сладким, приторным парфюмом, который всегда напоминает мне дешёвый бар.