Книга Кровь и Белые хризантемы, страница 100 – Ольга ХЕ

Лео повернулся к Вайолет. Его рука нашла ее, и в этом прикосновении была не только решимость воина, но и тихая благодарность человека, который только что получил нечто бесценное. Пусть на мгновение.

— Пойдем, — сказал он тихо. — Пора заканчивать это.

Дверь кабинета лорда Маркуса закрылась за ними с глухим, окончательным стуком. Они сделали несколько шагов по пустынному коридору, и вдруг Лео остановился, прислонившись лбом к прохладному камню стены. Его плечи напряглись под тонкой тканью рубашки.

— Я не могу, — выдохнул он, и его голос сорвался. — Я не могу сделать это. Не так.

Он развернулся к ней. Его лицо было искажено не гневом, а всепоглощающим страхом.

— Этот план… использовать тебя… — он провел рукой по волосам, и она увидела, как отчаянно дрожат его пальцы. — Если я причиню тебе вред… я сойду с ума. Окончательно. Уходи. Пожалуйста.

Слово «пожалуйста», вырвавшееся у него, прозвучало оглушительнее любого крика. Вайолет подошла к нему, не касаясь, просто войдя в его пространство.

— Ты — самый эгоистичный человек, которого я знаю, — прошептала она. — Ты думаешь, я смогу просто уйти? Стать снова той, кем была до тебя?

Она медленно, давая ему время отпрянуть, подняла руку и кончиками пальцев коснулась его виска, провела вдоль скулы, ощущая напряженную мышцу. Он замер, его дыхание застряло в горле.

— Безопасно — это умереть внутри, — ее пальцы скользнули к его губам, касаясь их с такой нежностью, от которой он вздрогнул. — Так же, как ты был мертв с этим браслетом.

— Вайолет… — его голос был хриплым, разбитым.

— Я люблю тебя, — сказала она, и в этот раз ее ладонь легла ему на щеку, твердо и тепло. — Я люблю твою ярость и твою боль. И я не боюсь.

Он закрыл глаза, и по его лицу скатилась единственная скупая слеза. Она поймала ее большим пальцем, стирая соленую влагу.

— Я не хочу, чтобы ты уходила, — прошептал он, срываясь. — Я хочу, чтобы ты осталась. Всегда. Но я…

— Я знаю, — она встала на цыпочки и губами коснулась его век, его влажных ресниц, затем — уголка его губ. — Мы будем бояться вместе.

Ее поцелуй был не вопросом, а ответом. Мягким, безгранично терпеливым. Он ответил на него с отчаянной, трепетной осторожностью. Его руки поднялись, чтобы обнять ее, но не сжимая, а просто прикасаясь — ладони легли на ее спину, пальцы впились в ткань ее платья, ощущая под ней каждый позвонок.

— Я люблю тебя, — вырвалось у него, слово, выстраданное и настоящее. — Без тебя я — просто монстр.

Она взяла его за руку и, не разрывая взгляда, повела его не в его покои, а в ее комнату. Туда, где пахло ее хризантемами, где царил ее мир.

Дверь в ее комнату закрылась, оставив снаружи весь мир с его угрозами и интригами. Здесь, в полумраке, освещенном лишь одним свечным светильником, существовали только они.

Лео стоял, не решаясь сделать шаг, словно боялся нарушить хрупкую магию этого момента. Вайолет подошла к нему и взяла его лицо в свои ладони, заставляя его смотреть на себя.

— Никакой спешки, — прошептала она, и ее голос был тихим, как шелест листьев. — Только мы.

Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Его пальцы дрожали, когда он принялся расстегивать пряжку ее платья. Но это была не дрожь нетерпения, а трепет благоговения. Ткань мягко соскользнула на пол, и он замер, глядя на нее. Его взгляд скользил по ее плечам, изгибам талии, бедрам — не с жаром обладания, а с восхищением, как перед произведением искусства.