Книга Кровь и Белые хризантемы, страница 97 – Ольга ХЕ

— Интересная теория, — произнес он, и в его голосе не было ни одобрения, ни осуждения, лишь холодный расчет. — Но теория требует проверки. А пока... Пока я начал собственное расследование инцидента в саду. Наши агенты уже в движении.

Лео почувствовал, как рука Вайолет непроизвольно сжала его ладонь. Они оба понимали — это была гонка со временем.

— Однако, — лорд Маркус открыл ящик стола и извлек оттуда небольшой ларец из темного дерева, — нельзя полагаться на одну лишь теорию, сколь бы изящной она ни была. Есть и более... традиционные методы.

Он открыл ларец. На бархатной подушке лежал браслет. Он был сделан из тусклого, серого металла, лишенного какого-либо блеска, и испещрен мельчайшими, сложными рунами, которые, казалось, впитывали в себя свет.

— Артефакт древнего рода, — безразлично пояснил лорд Маркус. — Подавитель. Он блокирует источник Дикой Крови, прерывая ее поток до того, как он выйдет из-под контроля.

Лео почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Вайолет инстинктивно сделала шаг вперед.

— Но это...

— Это необходимость, — оборвал ее лорд Маркус. Его взгляд был тяжелым, как свинец. — Мы не можем рисковать репутацией дома и безопасностью Академии, пока вы играете в алхимию душ. Примерь его, Лео.

Это был приказ. Лео медленно протянул руку. Металл браслета был на удивление холодным и мертвым на ощупь. В тот миг, когда застежка щелкнула, он почувствовал это.

Шум прекратился.

Вечный, оглушительный гул ярости, что был саундтреком его жизни, фоном каждого его вздоха, — исчез. Словно кто-то выключил гигантский водопад, обрушивавшийся у него в черепе. Наступила тишина. Абсолютная, бездонная, неестественная.

Он глубоко вдохнул, ожидая знакомого спазма, напряжения в груди. Ничего. Только ровное, механическое движение легких.

— Ну? — спросил лорд Маркус.

— Тишина, — выдавил Лео, и его собственный голос показался ему чужим, плоским.

Он посмотрел на Вайолет. И понял, что не чувствует ее. Тот самый тонкий, эмпатический резонанс, что стал для него вторым зрением, — исчез. Он видел ее бледное, встревоженное лицо, но не ощущал исходящей от нее волны спокойствия. Не чувствовал знакомого щемящего сжатия в груди, когда ее губы трогала улыбка. Не ощущал легкого головокружения от аромата хризантем.

Он был отрезан. От нее. От себя.

— Приступы? — уточнил лорд Маркус.

— Нет, — ответил Лео. Его голос был ровным, как поверхность мертвого озера. — Приступов нет.

И это была правда. Но с исчезновением ярости ушла и ярость жизни. Исчезла та энергия, что заставляла кровь бежать быстрее, а сердце — биться чаще от гнева, от страсти, от самого простого волнения. Мир стал серым и двухмерным. Он смотрел на Вайолет и видел красивую, обеспокоенную девушку. Не чувствуя ничего.

— Идеально, — с удовлетворением заключил лорд Маркус. — Теперь ты — наследник, каким ты и должен быть. Рациональный. Контролируемый.

Лео поднял руку и посмотрел на браслет. Неистовая, живая сила, что всегда пульсировала под его кожей, затихла. Он сжал кулак. Мускулы напряглись, повинуясь команде, но не было того животного удовлетворения от напряжения, от скрытой мощи.

Он был идеальным. Безупречным. Пустым сосудом.

И в этой новой, ужасающей тишине он понял простую и страшную истину: та ярость, что грозила уничтожить его, была не чужеродным проклятием. Она была частью его души. Его страстью, его болью, его огнем. И, отсекая ее, он отсекал самое себя.