Книга Кровь и Белые хризантемы, страница 98 – Ольга ХЕ

Он посмотрел на Вайолет — не глазами наследника Грифонов, а глазами человека, который только что ослеп и оглох. И в ее широких, испуганных глазах он увидел свое отражение. Не монстра. Не солдата. А пустое место.

— Сними его, — тихо, но отчетливо сказала она. В ее голосе не было просьбы. Была команда.

Лео медленно потянулся к застежке. Его пальцы двигались точно, механически. Щелчок прозвучал как выстрел.

И мир обрушился на него с новой силой. Гул, ярость, страх, боль — все вернулось сторицей, захлестнув его с такой интенсивностью, что он пошатнулся. Но вместе с болью вернулось и тепло ее присутствия в его крови, и головокружение от ее близости, и щемящая, невыносимая радость от того, что он снова может это чувствовать.

Он тяжело дышал, опираясь руками о стол, и смотрел на отца.

— Нет, — выдохнул он, и в его голосе снова зазвенела сталь, отточенная болью и яростью. — Я предпочитаю быть собой. Со всей своей болью. Со всей своей яростью. Чем быть этой... идеальной куклой.

Его взгляд встретился с взглядом Вайолет. И в нем была не просто благодарность. Было признание. Выбор был сделан. Они выбрали бурю. Они выбрали друг друга.

Лорд Маркус не изменился в лице. Лишь его пальцы, лежавшие на столе, слегка постучали по полированному дереву. Раз. Два. Холодные глаза сузились, изучая сына — уже не пустую оболочку, а вновь обретенную, бушующую стихию.

— «Нет»? — его голос был тихим, но в нем зазвенела сталь, способная разрубить любое сопротивление. — Ты предпочитаешь быть угрозой? Бомбой, которая может взорваться в любой момент, поставив под удар столетия нашей работы?

— Я предпочитаю быть живым, — парировал Лео, его собственный голос набирал силу, подпитываемый вернувшейся яростью. Он выпрямился во весь рост, и воздух в кабинете снова затрепетал от его мощи. — Этот браслет… он не лечит. Он хоронит заживо. Ты хочешь наследника-автомата? Найди себе другого.

— Неразумный мальчишка, — с презрением бросил лорд Маркус. — Твои чувства — роскошь, которую наш дом не может себе позволить. Что ты будешь делать? Полагаться на ее магию? — Он язвительно кивнул в сторону Вайолет. — На «резонанс»? Пока вы медитировали, кто-то провел запретный ритуал в стенах моей Академии!

И тут Вайолет сделала шаг вперед. Ее тихий голос прозвучал с неожиданной твердостью, разрезая напряженную перепалку.

— Именно поэтому «резонанс» — наш единственный выход, лорд Маркус. Браслет — это щит. Он лишь прячет проблему. А мы предлагаем найти корень.

Лео повернулся к ней, и их взгляды встретились в полном взаимопонимании. План, рожденный в архиве, обретал форму здесь, в логове льва.

— Она права, — сказал Лео, и теперь его голос был голосом стратега, наследника, принимающего решение. — Они пойдут снова. Офелия, Кассиус… они не остановятся. Браслет сделает меня бесполезным в борьбе с ними. Хуже того — уязвимым.

Лео сорвал браслет с запястья и с грохотом швырнул его на стол. Тупой звук удара о дерево прозвучал как вызов.

— Я не буду прятаться. Ты спрашиваешь, что я буду делать? — Лео окинул отца взглядом, в котором горели знакомые золотые искры, но теперь ими управляла не слепая ярость, а холодная, отточенная воля. — Я буду приманкой.

Лорд Маркус замер. Впервые за весь разговор в его ледяных глазах мелькнул проблеск не просто интереса, а расчетливого уважения. Но даже это уважение было обезличенным, как оценка хорошо выполненной работы опасным, но полезным инструментом.