Книга Кровь и Белые хризантемы, страница 103 – Ольга ХЕ

Он говорил тихо, его голос был грубым шепотом, обнажающим ту уязвимость, которую он доверял только ей.

— Ты наденешь не алый и не черный, — продолжил он, его пальцы переплелись с ее. — Ты наденешь платье цвета увядшей сирени. Как в тот день, когда я впервые увидел тебя. Ты стояла в тени колонны, вся такая бледная и испуганная, и я… — он замолчал, сжимая ее руку. — Я почувствовал твой запах сквозь всю свою ярость. И запах этот сводил меня с ума.

— А ты? — прошептала она, тронутая до глубины души.

— А я надену что-нибудь простое. Без гербов. Без золота. Просто… человек. Тот, кто дает клятву женщине, которую любит. Мы обменяемся клятвами не перед лицом предков, а перед лицом… этого. — Он обвел рукой их сплетенные тела, их убежище. — И я скажу тебе, что ты — мой единственный дом. И что до конца своих дней я буду беречь твой покой, как ты бережешь мой.

Вайолет чувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Это был не план, не стратегия. Это была мечта. Та самая, в которую она боялась поверить.

— А потом? — спросила она, ее голос дрогнул.

— Потом мы уедем. Далеко отсюда. Может быть, на север, в горы, где у Грифонов есть старая застава. Там воздух чистый, и пахнет хвоей, а не кровью и интригами. Мы будем просыпаться вместе. Я буду учиться быть просто мужем. А ты… — он коснулся ее подбородка. — Ты будешь писать свою книгу. Трактат о Даре Гармонии. Чтобы мир наконец вспомнил, кто такие Орхидеи.

Она улыбнулась, и это была самая счастливая улыбка за долгое время.

— У нас будет сад, — сказала она, подхватывая его грезу. — С белыми хризантемами.

— И библиотека, — кивнул он. — И мы запретим в ней любое упоминание о «Дикой Крови». — Его лицо на мгновение омрачилось. — Если… если я смогу ее обуздать.

— Не «если», — она прикоснулась к его губам, заставляя его замолчать. — Ты сможешь. Потому что мы вместе. Наша сила — в нашем союзе. Не в подавлении, а в балансе.

Он посмотрел на нее с таким обожанием, что у нее перехватило дыхание. Он помолчал, его взгляд стал задумчивым и немного тревожным.

— А потом… — он начал неуверенно. — Как ты думаешь… у нас будут дети?

Сердце Вайолет забилось чаще. Она видела, как трудно ему дался этот вопрос.

— Я надеюсь, — тихо ответила она. — Очень.

— Я… я боюсь, — признался он, и его пальцы невольно сжали ее руку. — Эта проклятая кровь… Что, если я передам им это? Что, если в них проснется та же ярость?

— А что, если в них проснется моя тишина? — мягко возразила она, прижимая его ладонь к своей щеке. — Или твоя сила и моя нежность объединятся и создадут что-то совершенно новое? Сильное, но спокойное. Как устоявшаяся гроза, которая дает жизнь полям, а не разрушает их.

Он глубоко вздохнул, и часть напряжения покинула его плечи.

— Девочка, — прошептал он. — Пусть у нас будет девочка. С твоими глазами. И твоим даром. Чтобы она приносила в мир покой, а не хаос.

— И мальчик, — добавила Вайолет, улыбаясь. — С твоим упрямством. И твоей храбростью. Но с умением слушать свое сердце, которому ты научишь его сам.

Он наклонился и прижался лбом к ее лбу, закрыв глаза.

— Я буду охранять их сон. Каждую ночь. Никакие кошмары не посмеют к ним подступиться.

— А я буду напевать им колыбельные, — прошептала она в ответ. — И воздух в их комнате всегда будет пахнуть хризантемами. Они будут знать, что значит быть в безопасности. Быть любимыми.