Книга Только твоя, страница 97 – Виктория Королёва

— Между прочим длина платья почти до колена, — ставлю руки в боки сверкая взглядом.

— Между прочим оно облипает тебя как вторая кожа, — в тон мне отвечает муж.

— Видимо не совсем раз ты не сразу увидел чулки!

— Зараза!

Раз и резкий разворот. Пока с ним противоборствовала возбудилась как тигрица. Если бы не звон пряжки, сама бы полезла, а так можно чуть претворится недовольной ситуацией. Это такая игра.

— Ходишь в чулках где-то там, а муж страдает.

Закатываю глаза. Мы занимаемся сексом постоянно. Ну как постоянно, последние дней пять я засыпаю раньше, чем он переступает порог, но все равно!

Трусики падают к ногам, свожу колени и опираюсь рукой о чистейшую поверхность зеркала. Он удержит, но я не эти цели преследую, так более эффектно могу выгнуться. Мне нравится его реакция на моё тело.

Чертыхаясь, Давид одним хлопком заполоняет до основания и наш стон в унисон дробит тишину квартиры. Перехватывает живот и к себе прижимает одной рукой, держит другой грудь и мнёт, пока его бёдра врезаются в мои.

Всё происходит быстро, остро, как-то рвано, на грани, но мне нравится эта его грубость.

Спустя пару минут доведя сначала меня, муж кончает со свистом. Кончает и прижимает подрагивающее тело к моему.

Хихикаю и снова выкручиваюсь только уже для того, чтобы поцеловать. Мягко, глубоко с полной отдачей. Я люблю эти развязные поцелуи благодарности, в них больше чувственности чем во всем действие до. Мой муж умеет целовать со вкусом.

Бабочки в животе.

Прикусываю язык чтобы на волне эйфории не проболтаться о главном. О маленьком главном, что уже поселилось во мне. Та самая частичка меня и его.

Долго целуемся в машине, хихикаю как дурочка и не могу оторваться какой сладкий и тягучий каждый из наших поцелуев. Меня подбрасывает от накативших волн, сама прижимаюсь, накручиваю его до рычания в губы, но иду на попятную, как только Давид начинает срываться. И так по кругу.

— Прекрати… нас могут увидеть.

Давид не отпускает, щекотно целует в шею обдавая горячим дыханием. Пальцы сжимают грудь через платье, выгибаюсь чтобы быть ближе. Глаза закатываются как приятно.

— Плевать на них всех.

— Аллах… какой же ты ненасытный!

Хмыкает и снова прижимается к разгорячённой коже. У меня стон в голос. Всё наэлектризованная.

Мимо проходят студенты, проезжают машины, кто-то куда-то спешит… А мы тут в своём мире, никак не можем оторваться друг от друга. Голодный и нетерпеливый, словно не было ничего утром. Горячий ни только снаружи, но и внутри. Стыдно признаться, но я больше горю, когда он ведёт себя не по правилам… Это будоражит больше любой моей выходки раньше. Да что там, мне и в голову не пришло помыслить, что я когда-то смогу вот так вести себя практически на людях! Да, машина тонирована, да меня тут не видно, но…

— Мне стыдно будет… — хнычу.

Отрывается и смотрит в глаза растягивая губы в улыбке.

— Кто из нас муж?

— Ты, — шепчу с придыханием ловя его горячий взгляд.

— Остальные могут валить на хер.

Вновь тянется ко мне, сгребая всю в охапку. Это приятно. Чисто по-женски так совсем сносит все преграды, но здравый смысл всё-таки преобладает. Отрываемся друг от друга, в глазах Давида обещание в моих какая-то вата, потому что противостоять его притяжению я совершенно не умею. Да и находясь в своём положение, не вижу смысла, мои рецепторы полностью на него закручены. Мне хочется, чтобы он был ближе, чтобы в случае чего закрутиться в него как в одеяло. Нуждаюсь в его присутствие двадцать четыре часа в сутки.