Книга Только твоя, страница 131 – Виктория Королёва

Я хотела тогда выяснять, хотела разговора, хотела правды там какой-то! А сейчас… я просто поменяла вектор приоритетов.

Гордость, самосознание, буллинг и что-там ещё модно восхвалять и продавать в социальных сетях слабым психоэмоциональным личностям? Плевать мне на это. У меня жизнь одна, и я хочу потакать своим желаниям не взирая на то, как правильно, поймёт ли это кто-то или нет. Это моя жизнь. Я сама решу, как правильно.

Давид тянется ко мне первый. Поправляет прядь волос, не смело, словно ожидая что оттолкну его или накинусь с обвинениями. Нет… ничего не будет. Я пережила это. Где-то смирилась, где-то глаза закрыла, где-то просто сделала разумный выбор. Бабушка учила, что женщина должна быть гибко и несгибаемой. Осталось только применить теоретические знания в практическое исполнение.

Лёгкое касание кончиками пальцев волос, совсем близко к коже. Но не касаясь. Меня кислотой жжёт от желания ощутить именно его прикосновения. Кожа к коже, чтобы пьянило и трезвило одновременно. Так чтобы и боль и радость, так чтобы плохо и хорошо одновременно!

— Как ты малыш?

Голос с хрипотцой.

И на этом всё. Меня скручивает так, что нет возможности сопротивляться. Хватит уже.

Подаюсь вперёд, врезаясь в него и тянусь к губам, хватаясь за ворот куртки, отмечая контраст. Холодная ткань и горячий он. Или это уже я вспыхиваю словно спичка?

Швыряет цветы куда-то и со стоном прижимает к себе запустив какую-то цепочку алчной жажды по моему телу.

— Бл****ть! — рычит и целует, сминая губы.

Нет, не целует вгрызается в меня.

Стон, всхлип. Я жмусь плотнее позабыв всё на свете. Где, когда и что вокруг. Нас так размазывает эта реальность. Меня скручивает от дикой боли по нему, по рукам этим наглым и всегда алчным, по губам жалящим, по силе тела. Так истосковалась и так хочу вытеснить всё мешающее жить как прежде.

Он меня прижимает, нетерпеливо трётся о живот, пока губы и язык творят что-то невероятное. Не могу отказать себе в удовольствие пройтись руками по спине и рукам. Хочу его. Так хочу, что уже у меня искры из глаз. Наше желание обоюдно и мгновенно. Так воздух вокруг вскипел, что я слышу бурлящую магму на периферии сознания.

Он такой же голодный. Отрывается на секунду, абсолютно безумно смотрит в глаза.

Я лишь толкаю его ближе к двери в кладовую.

У меня дыхание сбитое. Такая же чумная как он. Не в силах оторвать взгляда, утягиваю за собой в маленькую кладовую. Не хочу, чтобы кто-то видел. Похоть так разум туманит, что я бы решила, что нам что-то подмешали если бы не была уверена в том, что это мы сами друг на друга так действуем.

Давид подхватывает за бёдра вклиниваясь между ног, так что у меня стон вырывается из груди. Я чувствую его всем телом и целую куда попаду, ёрзая как сумасшедшая. Словно кошка мартовская при виде того самого кота.

Шорох пряжки, пальцы на внутренней стороне бедра, холодая дверь за спиной, в которую я больно врезаюсь лопатками.

Я вся мокрая и полностью готова к тому, что будет больше. Мне никогда так сильно не хотелось нашей близости как сейчас.

Давид врывается одним махом, и я стону. Сжимает грудь до боли, держит крепко и с остервенением опускает на себя. Я словно кукла в его руках. Податливая, стонущая от нетерпения. Чувствую каждое движение, каждое касание, его дыхание. Сама прикрываю рот рукой чтобы не кричать от наслаждения, чтобы мои сёстры не услышали, чтобы стыдно потом не было.