Книга Настоящая семья моего мужа, страница 61 – Ария Тес

— Нет.

Отвечаю осторожно. Почему она не заходит?

— Окей. Там…

— Что?

— Господин Сабуров просит тебя спуститься вниз.

От ее голоса веет могильным холодом, и хотя мне жарко, я все равно ежусь. Что-то неприятное клубится рядом с сердцем. Что-то… заставляет меня облизать губы и напрячься, кажется, каждым мускулом своего тела.

— За… зачем?

— Он не сказал, но просил… если ты проснулась, тебя поторопить.

В каждом слове есть что-то такое, чего я не понимаю. Не могу схватить (или могу, просто верить не хочу?)

Киваю.

— Хорошо, я сейчас приду.

— Ладно. Он ждет тебя в столовой.

Не слышу, чтобы Катя ушла. Это напрягает еще больше, словно она хочет что-то добавить, но не говорит ничего.

Ее шаги звучат тихо, но для меня набатом. Не из-за похмелья, а из-за волнения.

Что-то не так.

Я одеваюсь быстро. Натягиваю свой спортивный костюм, потом быстро смываю остатки косметики мицеляркой и выхожу из комнаты.

Внизу что-то происходит.

Все наши горничные сегодня здесь. Обычно нет, они работают посменно, но сейчас… что такое?

Я хмурюсь и быстро спускаюсь по лестнице. Здесь действительно творится какой-то хаос, хотя кажется, будто ничего не изменилось — но изменилось вдруг все.

Мне это не нравится.

Оглядываюсь в поисках того, что так меня встревожило, пока иду по длинному коридору до столовой. А потом… застываю на месте.

Двери открыты настежь. Никаких тайн, никаких секретов.

За столом меня действительно дожидается Мурат, но… он не один. На его коленях сидит эта подлая, белобрысая сука, которая обнимает его за шею и целует. Он отвечает, прикрыв глаза, поглаживая ее бедра в светло-розовом, шелковом платье.

Удар.

И сразу по цели… сразу насмерть.

Крит — это критический удар, после которого невозможно оправиться. По крайней мере, его так называла когда-то Марина. И я помню… она говорила, что по части нанесения критических ударов она — гребаный мастер конг-фу.

Ха!

Я бы сейчас с ней, конечно же, поспорила. Оказалось, что недостаточно иметь много часов опыта в прохождении компьютерных игр на разной скорости, чтобы считаться мастером по «криту». Но достаточно быть мужем, притащившим в твой дом шлюху, которую он даже не пытается скрыть. Являя ее миру… нашим сотрудникам… всем!

Всем, кто захочет ее увидеть…

Мурат открывает глаза — я вздрагиваю. Он смотрит на меня пару мгновений, и я не понимаю зачем? А главное — за что?

Его взгляд не удается идентифицировать. Раньше он никогда так на меня не смотрел.

— Подожди, Юль, — шепчет он, отстраняется наконец.

Откашливается.

Его рука на ее бедре напрягается. Я вижу кольцо, которое надевала у алтаря своими руками — какая насмешка. Нет, фееричный плевок в лицо, вы не находите?

Сабуров переводит на меня взгляд, который до этого, направленный на его шлюху, был мягким и нежным. Сейчас в нем только лед. И голос такой же — ледяной, словно меня выбросило куда-то к пингвинам поближе.

Точнее, к касатке. Она же считается идеальным хищником, да?..

— С добрым утром, дорогая, — говорит он ровно.

Его шлюха резко поворачивается, а потом тоже застывает. Я вижу краем глаза, что медленно разглядывает меня — почти препарирует. Возможно, ухмыляется? Не знаю. Я не могу оторваться от Мурата. Меня словно приковало к нему, пока душу растаскивает на части в разные стороны…