Онлайн книга «Настоящая семья моего мужа»
|
Я не знаю, что они делают, но себя по-прежнему не жалею. Представляю. Спасибо, наглядного пособия достаточно, чтобы картинки получились слишком живыми и яркими. Чтобы от них невозможно было скрыться… С улицы доносится крик и стуки. Домик для гостей все еще не достроили, так что пусть я глохну, но при этом испытываю жуткое ощущение, словно весь мир вдруг взорвался красками и продолжает меняться. Жизнь, собственно, не остановилась. Это самое страшное. Ты вдруг осознаешь, что боль твоя на самом-то деле… она не имеет значения. Пока одна жизнь ломается и стирается в труху, Вселенная все еще существует. Она не замечает. И никто не замечает, потому что ты — не имеешь значения… Вечер опускается на плечи тяжелым покрывалом. Постепенно звуки стихают, а я так и не пошевелилась. Когда в следующее мгновение дверь открывается, являя на пороге Мурата, я только вскидываю взгляд. Он своим проходится по мне холодно. Цепко, но… безразлично. Ему нет дела? Но… как же так? Я растеряна и сбита с толку. Мой мир и моя действительность так и не могут ужиться. Воспоминания о счастливой, совместной жизни врезается в то, что происходит здесь и сейчас. Стабильное разрушение накрывает с головой, а я не знаю, до кого момента оно действительно будет «стабильным». Когда я все осознаю? Когда меня накроет мерзкое ощущение отвращения от самой себя и всего того вранья — а оно же вранье… вранье!.. — которое по глупости и весьма амбициозно я принимала за чистую монету? Когда все это закончится?.. Ответа на этот вопрос у меня нет, но есть предчувствие, что очень нескоро, так как, по сути, еще ничего не началось, чтобы закончиться… — Я за вещами. Завтра распоряжусь, чтобы их перенесли в другую спальню, — говорит холодно, пересекаю комнату. Ничего не отвечаю. У меня слова все трескаются на арктическом холоде его тона. Будто меня саму — мой мозг и речевой аппарат запихнули в колбу с жидким азотом. Все такое хрупкое… теперь. Мурат ничего больше не говорит. Он заходит в гардеробную, копается там несколько минут, а выходит уже в пижамных штанах и футболке. Уверенной походкой возвращается к двери и снова выходит, довольно громко ей хлопнув. Или нет? Я больше ни в чем не уверена, но второй хлопок слышу очень отчетливо. Мне кажется, настолько, что он отдается в моем сознании бурей столетия. В этот момент я осознаю, что если останусь здесь сидеть, а не сдвинусь с места, то просто… нет, ну это будет точно тотал. И дальше уже нет разума, нет мыслей и нет картинок, только тупое желание выжить. Я вскакиваю с кровати слишком быстро, так что ноги, внезапно ослабевшие и глупые, дурные! Не держат совсем. Зачем вы нужны?! Если не держите… Коленки подгибаются. Я падаю на пол, но на чистом упрямстве, словно обезумев окончательно! Снова заставляю себя встать. Или не я? Нет, точно не я. Мозг в этом процессе не участвует — остаются одни голые инстинкты. Схватив плед, подушку, я пулей вылетаю из комнаты. Не помню, как оказываюсь на улице. Не помню, куда бреду. Да и не бреду — несусь, как умалишенная. Дальше от дома. Как можно дальше от гребаного дома, который больше не мой. И был ли когда-то моим в принципе?.. * * * Гостевой домик еще не закончен, я знаю, но осталось всего-ничего. Повесить люстру, провести отопление, доделать по мелочи ванную комнату, но в целом… черт, о чем я думаю? Даже помойка, если честно, будет лучше, чем оставаться в доме. |