Книга Настоящая семья моего мужа, страница 65 – Ария Тес

Он издает смешок, но я никак не реагирую. Жду. Разозлиться и вывалит особо жестоким способом? Плевать и на это. Мне нужна правда! Я хочу правду!

Мама была права? Или…

Вздохнув снова, Мурат обходит диван и тяжело опускается на него. Я бы предпочла, чтобы он не делал этого, но пока не решаюсь возразить. Кажется, время откровений? Пускай. Потерплю. И запах потом его выветрю, лишь бы услышать правду…

Я маниакально ей одержима. Может, и правда мазохистка?..

— Мы встречались с Юлей до всей этой истории, — начинает он тихо, я еле заметно вздрагиваю.

Не нужно быть гением, чтобы понять: вся-эта-история — это я. Вот так. Тоже просто. Для меня он — весь мир, а наша история любви — почти целая жизнь. Для него? Небрежно и ничего не стояще. Так. На отъебись.

— Пока мой отец не увлекся азартными играми. Он влез в серьезные долги. Настолько серьезные, что моя семья почти потеряла все, что заработал еще мой дед. Тогда я пришел к твоему отцу с расчетом на «д-ру-ж-бу», — с его губ срывается холодный, но полный ярости смешок.

Мурат облизывает губы, упрямо глядя перед собой. Хмурится. Мышцы на его щеках сжимаются так сильно, что у меня по спине бегут холодные мурашки.

Кажется, он готов убивать. Буквально! Я его таким никогда еще не видела, и дело ту не только в том, что с недавних пор мне многое явилось без драпировки и прикрас. Сейчас мой супруг выглядит по-настоящему пугающе. Как человек, который дойдет до конца ради своей цели.

Он пойдет ради нее на все…

— Я попросил его о помощи. Деньгами и связями. Готов был дать расписку… ну и в целом пойти на любые условия. Не ожидал только, что единственным условием его вмешательства… станешь ты.

Снова вздрагиваю. Меня будто со всех сил ударили плетью, а она рассекла нежную кожу души.

Только не рыдай…

— Все попытки его остановить — провалились. Он отрезал, решил. Ему нужен был приемник, который будет управлять его делом, так сыновей у него нет. Плюс ко всему, ему нужны были наши ресурсы. Многие с удовольствием работали с нами из-за фамилии, ну и старых мостов, а с остальными — нет.

— То есть ты продался? — с губ срывается ядовитый смешок.

Я не буду скрывать, что от боли мне хочется выть. А еще не буду врать, будто бы мне не хочется укусить его в ответ. Хоть как-то зацепить! И я не знаю, насколько у меня получается, но что-то точно из этого выходит «хорошего».

Мурат медленно переводит на меня взгляд. Горящий, алчный до уравнения счета.

— Во-первых, это мое наследие, — чеканит насмешливо. Тоже ядовито, — Во-вторых, покажи мне человека, который откажется от своего уровня жизни. Только серьезно, без детского бреда о правде, ок?

— "В-третьих" будет?

— Почему я должен был думать о тебе, если твой собственный мудак-папаша не думал?

Еще один удар хлыстом.

Я теряюсь, если честно. Невольно смотрю ему в глаза, а лучше бы и дальше продолжала подмечать детали боковым зрением. Потому что это ловушка. Холодная, ледяная ловушка — капкан.

Я понимаю в этот момент кое-что важное: я не важна. Не имею значения. Он меня не видит. Не хочет? Или ему просто настолько насрать? Это тоже дело десятое, правда.

Не знаю, как у меня получается… но я наконец-то вижу все. Может быть, столько лет абсолютной слепоты дает о себе знать? Мама ошибалась. Он говорит правду, а мама — только ошибалась ли?..