Книга Настоящая семья моего мужа, страница 68 – Ария Тес

А реальность по-прежнему жестока. Когда мне удается поймать фокус глазами, они сразу же упираются в гребаный фасад дома. Моего никогда «да» дома. Солнце светит, ласково обнимает светлый камень, но для меня он все еще в тенях. И вместо красивых, ровных линий, я вижу покосившиеся своды, и дверь темную, как зловещий рот, готовый сожрать тебя с потрохами.

— Боже… — издаю тихий, хриплый шепот и переворачиваюсь на спину.

Тру глаза. Они болят, как, собственно, и голова. Сейчас она у меня весит почти как планета.

Дико…

Я чувствую себя еще более разбитой, чем до того, как заснула. Никакого отдыха. Мозг будто бы не перезагружался вовсе, а работал на максимум своих возможностей.

Здесь мне нечем дышать. Я слышу стук молотков, доносящихся со двора, веселый смех. Он раздражает. Мне хочется верить, будто бы моя боль что-то значит, но, судя по всему, она настолько же ничтожно, насколько ничтожна я сама. Тот факт, что жизнь продолжается там, за окном — как насмешка. Я не эгоист, вообще. Точнее, очень стараюсь быть сердечней и думать о других тоже, но сегодня во мне нет благородства. Оно, скорее всего, первым и сгорело. Потому что я хочу, чтобы всем тоже было так же плохо, как мне, а самое, наверно, гадкое — мне не стыдно. Притом ни за желание свое, ни за то, что мне не стыдно.

Злюсь.

Ярость берется из ниоткуда. Еще секунду назад мне казалось, что у меня нет ресурса даже для того, чтобы встать с дивана, но сейчас я думаю по-другому. А может быть, это обыкновенный инстинкт самосохранения? Я не могу дышать здесь, и несмотря на то, что сегодня у нас выходной, я собираюсь уехать от этого дома как можно дальше.

Рывком поднимаюсь, сразу же стягиваю волосы в хвост. С собой я почти не взяла никаких вещей, но пойти за ними в дом… черт, все равно что приставить к виску дуло и нажать на курок.

Этого не будет. Никогда.

Я натягиваю по-быстрому спортивные штаны и на мгновение замираю, чтобы прикинуть, как можно позвать Катю и попросить ее притащить мою сумку, но необходимость пропадает. Дверь открывается, и она сама заходит, неся в руках поднос с завтраком.

На нем — все мои любимые блюда. Ее фирменный омлет с сыром, бутерброд с красной икрой и авокадо, апельсиновый сок и сладкий, морковный кекс с вкуснейшим кремом. Тоже ее фирменный.

Катя прикусывает губу, сосредоточенно глядя на блюдо. Несет его аккуратно, лишь бы ничего не свалилось. И слава богу. Она не видит, как у меня на глазах снова выступают слезы. Душа растрогана… хоть кому-то есть до меня дело. И это ведь действительно так: как минимум кекс готовится пару часов, а значит, она специально встала пораньше, чтобы испечь его. Для меня. Поддержать?..

— Ой, — раздается тихо.

Я пару раз моргаю, бросаю на нее взгляд, но сразу же отворачиваюсь. Прячусь. Не хочу, чтобы она видела меня такой разбитой… хотя она уже и без того видела. И знает. Глупо отрицать или противиться: конечно же, знает. Любимая Юлия бродит по моему дому королевой, а я живу в недостроенном домике для гостей. Наверно, расклад для всех, кто работает в доме, просто блеск.

Я не питаю иллюзий. Не думаю, что все они такие же душевные, как Катя. Вообще, мне кажется, она единственная, кому меня на самом деле жалко… мягко. По-дружески. В хорошем смысле, грубо говоря, а не в липком и отравляющим душу.