Книга Путь отмщения, страница 28 – Эрин Боумен

Не знаю, намеренно или нет, но он пробудил мое любопытство.

— Кого? — спрашиваю я.

— Нашу маму, — отвечает Билл.

— Я думал, ее убили апачи.

— Так и есть.

Я молчу, Билл тоже ничего не говорит. Он сплевывает в костер и поворачивается ко мне лицом:

— Означает ли твое долгое терпеливое молчание, что ты хочешь услышать эту историю?

— Если ты хочешь ее рассказать.

Он сдержанно ухмыляется, совсем как Джесси: не размыкая губ и печально опустив уголки рта. Но, едва заговорив, меняется в лице, поддавшись гневу и скорби.

— Когда тот самый Уикенберг, в честь которого назван город, в конце шестьдесят третьего года нашел золотое месторождение, Джесси было шесть, Саре — восемь лет, а мне три. И хотя от нашего ранчо до города путь не близкий, па стал мотаться туда каждый день в надежде, что ему тоже повезет. А ма оставалась одна с тремя детьми и кучей работы по дому.

Не прошло и года, как город наводнили старатели. Один предприниматель выкупил участок, на котором находилась шахта Стервятника, как ее теперь называют, и люди стали наниматься рыть землю за деньги, утаивая найденное золото при каждом удобном случае. Думали, их не поймают. — Билл с усмешкой качает головой: мол, вот безумцы.

Я вспоминаю виселицу у входа в шахту и не могу с ним не согласиться.

— Па тоже работал на руднике — тогда у нас еще не было ранчо, — а ма снова ждала ребенка, примерно шестой месяц. Однажды у нее вдруг начались схватки, да такие сильные, что с ног валили. Она испугалась, что случатся преждевременные роды. Па был на работе, а Джесси хватило ума сообразить, что матери нужен врач, но сама она к нему не доедет. Поэтому брат запряг лошадь в телегу, велел Саре присматривать за мной и повез ма в город.

В тот день апачи совершили набег. Обычное дело в те дни: на востоке еще шла война, и туда стянули почти все войска. Думаю, племена сочли Уикенберг новой угрозой их безопасности: раньше поселенцы не задерживались на одном месте, перемещаясь дальше на запад, а теперь обосновались тут и принялись рыть шахты в их горах. Или апачи решили, что одолевают белых. Мы убивали их сотнями, грабили и разоряли стойбища, но когда федеральные войска перебросили на восток, чтобы отбить Нью-Мексико у конфедератов, для индейцев это выглядело как отступление. Как будто мы сдались и пришло время мстить. В общем, какова бы ни была причина, в тот день индейцы вихрем промчались по городу, уничтожая все на своем пути.

Билл ненадолго умолкает, сплевывает табак, а я ерзаю на подстилке, уже догадываясь о продолжении, но боясь его услышать.

— Как позже рассказывал Джесси, телега перевернулась во время паники и его прижало к земле. Думаю, он выжил и даже обошелся без переломов только потому, что был слишком мал. Но вылезти он не мог и только бессильно наблюдал, как мать потащили прочь за волосы, а она достала из-под подола дерринжер и застрелилась, сунув дуло пистолета в рот.

На лицо Билла набегает мрачная тень, глаза прячутся под нахмуренными бровями. Он будто пересказывает заученную историю, избегая всяких эмоций. Возможно, иначе он вообще не смог бы ее рассказать.

— Когда с ма было покончено, Джесси по-прежнему ничего не оставалось, кроме как лежать и смотреть. Поэтому он молчал и боялся даже заплакать, чтобы не привлечь внимания индейцев. Он видел, как они прочесывали улицы и убивали всех, кого найдут. Видел, как апачи утаскивали за собой белых женщин. Видел, как племя скрылось за горизонтом. И даже потом, когда уцелевшие жители стали выбираться из укрытий и искать выживших, он был не в силах позвать на помощь. Мне кажется, в тот день брат онемел от страха в буквальном смысле слова. Просто лежал, придавленный телегой и парализованный ужасом, и бессмысленно таращился на солнце.