Книга Путь отмщения, страница 30 – Эрин Боумен

Пробую воду большим пальцем ноги. Не слишком теплая, но могло быть и хуже.

Я поскорее раздеваюсь, вхожу в воду и опускаюсь на колени. Вода обнимает меня точно шелк, смывая песок и пыль. Там, где грязь въелась в сгибы рук и ног и складки тела, я оттираю ее костяшками пальцев. Потом откидываюсь назад и ложусь на спину, погружаю голову под воду, прочесываю пряди пятерней. Они такие короткие, что я снова пугаюсь: никак не привыкну к их длине.

После купания тело вновь становится гладким; я будто змея, сбросившая старую кожу. А грудь, освобожденная от повязки, просто поет от счастья. Чертова тряпка лежит поверх кучки снятой одежды. За время нашего путешествия повязка начала натирать под мышками, а сейчас придется намотать ее заново, и настроение у меня стремительно портится.

Один из ребят громко всхрапывает во сне.

Я окунаюсь в последний раз, выхожу из купальни и наскоро вытираюсь одеялом. Кривясь и чуть ли не скуля, заново обматываюсь повязкой, пропуская полотнище подмышками, и стягиваю на груди, точно подседельник на лошади. С трудом натягиваю штаны — они липнут к влажной коже — и вдеваю руки в рукава чистой рубашки.

Я как раз застегиваю пуговицы, когда слышу за спиной хруст камней под чужими шагами. Судорожно стягиваю рубашку на груди и резко оборачиваюсь. Джесси.

— Ты меня до полусмерти напугал, — ворчу я.

— Я решил, что-то случилось. Ты ведь должен был караулить лагерь.

— Все в порядке. — Я отворачиваюсь и продеваю в петли остальные пуговицы. Чуть не попалась. Просто чудом не попалась. — Хотел помыться и подумал, что запросто послежу за обстановкой и отсюда.

Джесси зевает, и я вслед за ним.

— Кофе хочешь? — предлагает он. — Разведу костер.

— Джесси, подожди. Насчет вчерашнего. Прости, что вел себя…

— Как паршивая свинья?

— Я собирался сказать «грубо».

Он пожимает плечами.

— Не мое дело. Ты преследуешь банду Роуза. Я считаю, что они тебе не по зубам, но это уже не мои проблемы.

Я фыркаю в ответ на оскорбление и яростно топаю, вколачивая пятки в ботинки. Потом поднимаю ремень с кобурой, туго затягиваю его на талии.

— Тебе и вправду восемнадцать? — прищурившись, спрашивает Джесси.

— Клянусь могилой отца.

Он мотает головой.

— А выглядишь моложе.

— Сдается мне, кто угодно будет выглядеть моложе, когда смоет трехдневную грязь и пот. — Я нахлобучиваю шляпу на мокрую голову.

Он по-прежнему смотрит на меня с сомнением. Меня точно раскусят. Рано или поздно ребята обо всем догадаются, они же не тупые.

— Ты и правда быстро стреляешь? — пытаюсь я поскорее сменить тему.

— Что?

Я киваю на ремингтон у Джесси в кобуре:

— И насколько быстро?

Лукавая усмешка озаряет его лицо.

— Выбирай цель.

— Вон тот цветок. — Я тыкаю пальцем в желтый венчик опунции в двадцати шагах от нас.

Не успеваю я опустить руку, как Джесси выхватывает пистолет и стреляет.

— Что? Где? — Билл, не до конца проснувшись, резко садится на подстилке; револьвер уже у него в руке. — А ну выходи! — Он крутится на заднице, целясь сразу во все стороны.

Джесси хохочет в голос, а я, хлопая глазами, смотрю на облысевшую опунцию и желтые лепестки, которые, кружась, опадают на землю.

— Твоя очередь, — говорит Джесси. — Осилишь цель на таком же расстоянии?

— Бесполезно, — вздыхаю я. — Из револьвера мне ни за что не попасть в такую даль. Знаешь, а я согласен взять у тебя пару уроков.