Онлайн книга «Путь отмщения»
|
Билл кивает: — Это мое самое любимое место, лучше нет отсюда и до Тусона. Погоди, увидишь. * * * К середине дня поднимается ветер, но жару с собой не уносит. Мы пересекаем русло Хассаямпы в полдень, и злое солнце стоит прямо над головой. Равнины здесь широкие и бескрайние, они слегка понижаются к югу, куда нас ведет пересохшее русло реки. Где-то под этой бесплодной почвой река тоже пробивает путь на юг. К востоку от нас на горизонте возникает горная гряда, пурпурная в дрожащем мареве жаркого воздуха. Джесси нервничает, из-за этого Бунтарь под ним начинает беспокоиться, а вслед за ним и Сильви норовит сорваться с места в карьер. Я позволяю ей выехать вперед: не хочу держаться слишком близко к братьям. Далеко к северу виднеется облачко пыли — дилижанс или грузовой фургон, — но оно уменьшается, значит, путники движутся в противоположную от нас сторону. Кроме них, вокруг никого, только плоская равнина — мы сразу заметим, если кто-то направится к нам. Конечно, нам и самим негде будет скрыться в случае приближения опасности. Может, поэтому Джесси так взвинчен. За спиной у нас начинают собираться тучи. Похоже, надвигается гроза. Она объяснила бы усилившийся ветер, хотя все равно странно. В июне в Прескотте почти не бывает дождей, и сомневаюсь, что в пустыне их выпадает больше. Мы продолжаем ехать вперед; Джесси каждые несколько минут подносит бинокль к глазам. Спустя несколько часов горная гряда уже не кажется такой маленькой. Но мой взгляд привлекает другое. Впереди, примерно за милю от нас, над землей возвышается темный бугор. Сначала я решаю, что это огромный валун, гордо лежащий посреди пустыни, но он дымится. Как угли непогашенного костра. — Вы это видите? — спрашивает Джесси, опуская бинокль. Мы с Биллом киваем. Пришпоривая лошадей, мы переходим на быструю рысь и спешим к странному предмету. Вскоре загадка разрешается. Это обгоревший дилижанс: он лежит на боку, раскрытая дверца смотрит в небо, колеса праздно вращаются от дуновения ветра. В воздухе пахнет горелым деревом; тормозные колодки под брюхом дилижанса сломаны и перекручены; тяжелые кожаные шторы, призванные защищать от вездесущей пыли, съежились от огня. С сиденья кучера свисают брошенные поводья, но лошадей поблизости не видать. Значит, кто-то обрезал постромки. Кто-то ушел отсюда живым. С очередным порывом ветра до меня долетают новые запахи. Жареная плоть. Паленые волосы. Да, кому-то удалось скрыться, но нет сомнений, что другой — или другие? — не выбрался живым из этого ада. И тут я вижу тело, валяющееся за фургоном: мужчина, на вид — возраста моего отца, с простреленной головой. Наверное, это кучер, но труп, как ни странно, не обгорел. Видимо, ужасная участь постигла только тех несчастных, кто находился внутри дилижанса. На лбу у кучера ножом вырезан символ — нечто вроде луковицы или бутона цветка. «У него на седлах даже не выжжена роза. А ведь у них такой знак, разве нет?» Я знаю, кто здесь побывал. Роза на седлах и такой же рисунок, вырезанный на лбу моего отца, — это их символ. Дело рук «Всадников розы». Я натягиваю узду и спешиваюсь с лошади. Когда дилижанс перевернулся, багаж свалился с крыши: рядом лежат разбитые сундуки, повсюду разбросаны вещи — книги, одежда. Один сундучок совершенно пуст — уверена, он был заполнен деньгами, пока бандиты не наложили на него лапу. Охота за золотом, долгие переходы в погоне за ним — предприятие не из дешевых. Сомневаюсь, что Роуз стал бы нарочно грабить дилижанс; скорее всего, их пути просто пересеклись, а он воспользовался удобным случаем. |