Книга Золотые рельсы, страница 48 – Эрин Боумен

— Это неважно. Нам надо немедленно бежать, пока все не стало еще хуже. Мы можем добраться до прииска, рабочие нам помогут. Дядя прикарманивал прибыль, — я вкратце рассказываю ей о приписках в бухгалтерских книгах. Ее потрясенный вид говорит мне, что для нее это неожиданность. Хотя мы всегда знали, что дядя жаден и хитер, подобного вероломства она от него не ожидала. — Рабочие возьмутся за оружие, — продолжаю я. — Они нам помогут. Напишем в Питтсбург твоей сестре и адвокату в Юму. Надо действовать.

— Но как, Шарлотта? Мы не сможем отправить телеграммы до рассвета, а ночью просто замерзнем.

— Я же не замерзла в дилижансе Малыша Роуза.

— Дилижанс все же какая-никакая защита, это не ночь под открытым небом.

Раздается стук в дверь. «Лилиан!» — зовет дядя Джеральд.

Я в отчаянии хватаю маму за руку.

— Если мы будем вдвоем и сможем выбраться из города, мы продадим подсвечники и купим билеты на юг. Нам нужно только вернуться в Юму, и все это закончится.

Дверная ручка дергается. «Лилиан, отопри дверь!»

Мама рывком распахивает окно. «Беги!» — шепчет она и тянет меня к окну.

— Но он тебя убьет. Он сам сказал.

— Ему нужен прииск, он его получит, только женившись на мне. Хотя мистер Дуглас игнорирует завещание, но оно еще действительно. Свадьба позволит Джеральду получить право собственности на прииск, не вызывая подозрения у тех, кого он еще не купил.

— Но потом?

— Я буду тянуть как можно дольше. Беги за помощью. Люди в городе подкуплены дядей, возможно, кое-кто на прииске тоже у него в кармане. Нет гарантий, что он не заплатил кому-то за молчание. У нас уже есть пример мистера Дугласа. Найди честного и справедливого человека.

— Лилиан! — рычит в прихожей дядя и колотит в дверь кулаком.

— Иди! — велит мама. — Пожалуйста! Я задержу его, поговорю о свадебных приготовлениях, сделаю все возможное, чтобы он не заходил в твою комнату, и у тебя будет время исчезнуть.

Она хватает мой мешок и выбрасывает в окно. Тот падает с глухим стуком. Я оглядываюсь на дверь, дрожащую под ударами дядиного кулака, затем на маму, которая смотрит на меня умоляющим взглядом.

Мне это не нравится. Оставлять ее здесь не входило в мои планы. Но, возможно, она права. И впрямь, далеко ли мы убежим вдвоем? Дядя заметит наше отсутствие, как только сломает дверь, и сразу потребует начать прочесывать улицы, прибегнет к помощи горожан и властей.

Но если мама сможет его отвлечь и я ускользну из дома и скроюсь, у меня есть шанс.

Я перебрасываю ногу через подоконник.

— Секунду, Джеральд! — кричит мама. — Я не одета! — И добавляет, повернувшись ко мне: — Я люблю тебя, Шарлотта!

Я спрыгиваю, глядя вверх на маму. Если не считать паники в ее глазах, она выглядит как ангел, с волосами, рассыпавшимися по плечам, в свете ламп, льющемся из комнаты.

Она закрывает окно и, не оглядываясь, идет к двери.

— И я тебя, — шепчу я. Хватаю мешок, вскидываю на плечо и бегу в конюшню.

* * *

Там я краду, точнее, одалживаю на время одну из дядиных гнедых. Я верну ее, когда приеду обратно и приведу помощь.

Я радуюсь, что меня скрывает темнота. Вдруг кто-нибудь узнает кобылу дяди и меня примут за конокрада… Случалось, за такое вешали людей. Вот как, оказывается, это бывает. Один неверный шаг, один поступок, вызванный отчаянием, и ты — преступник? Я прогоняю эту мысль и седлаю лошадь. Когда все готово, сажусь в седло, не обращая внимания, что у меня задрана юбка и видны панталоны, что меня насквозь продувает холодным ветром. Я выезжаю из конюшни во двор и на улицу, прочь из дядиных владений,