Книга Золотые рельсы, страница 130 – Эрин Боумен

Вот она смотрит, как поезд приближается к перрону.

Двери пассажирского вагона открываются. Народ начинает входить, она идет вместе со всеми, а я немного задерживаюсь.

Я хорошо знаком с этими вагонами Южно-Тихоокеанской, с ними связаны неприятные воспоминания о скверных делах. Хотя я уже не тот человек, шрамы от ужасного прошлого остаются навсегда.

Я заскакиваю в вагон последним.

Она сидит в дальнем конце и смотрит в окно напряженно и печально, словно не уверена, что сделала правильный выбор. Или, возможно, сожалеет о своей потере. Я иду в ее сторону. Она смотрит на проход, ее взгляд скользит надо мной, сквозь меня, дальше… Но быстро возвращается. Она улавливает что-то под моей новой шляпой, что-то знакомое, и тут ее взгляд встречается с моим.

Она резко выпрямляется, прижав пальцы к губам, пытаясь скрыть расцветающую улыбку, затем медленно кивает на сиденье рядом, словно приглашая: «Садись».

И я отвечаю:

— Хорошо, Шарлотта Вон. Как скажешь.

События этой книги разворачиваются десятью годами позже, чем в «Пути отмщения». За десятилетие ландшафт Аризоны разительно изменился. Большую часть Территории пересекли железнодорожные линии, связавшие между собой поселения и изменившие жизнь их обитателей.

Во многих отношениях это было хорошо. Стало легче доставлять грузы в города и поселки. Цены на перевозки снизились. На западе стали появляться новые производства и рабочие места. Однако плата за развитие оказалась непомерно высокой. При прокладке путей пострадали коренные американцы — они были изгнаны с исконно принадлежавших им земель, загнаны в резервации или хладнокровно истреблены. Дороги строились в основном руками представителей аризонских этнических меньшинств — китайцев и мексиканцев, которые получали за свой труд гораздо меньше, чем белые бригадиры и рабочие.

А когда дороги были выстроены, это принесло убытки другим группам населения. Убавилось работы у ковбоев и других работников на ранчо. Если раньше скот приходилось перегонять по прерии несколько месяцев, теперь его можно было перевезти за несколько дней. Часто дороги даже пересекали традиционные пути перегонщиков скота. Все расширяющаяся железнодорожная сеть вкупе с необычно снежной зимой 1887 года практически уничтожили скотоводческую отрасль, которая так до конца и не оправилась.

Если источником вдохновения для «Пути отмщения» послужила легенда, то для этой книги — сама железная дорога, линии которой нарушили чей-то уклад жизни, но чьи-то жизни, напротив, соединили, — и нововведения, породившие новые отрасли промышленности и убившие старые. Огромные усилия и средства были вложены в развитие американских железных дорог, многие из которых не дожили до наших дней. Так, Прескоттская и Аризонская Центральная была достроена накануне 1886 года и заброшена всего семью годами позже. Эту дорогу, построенную несмотря на крайнюю нехватку средств, все время преследовали неприятности — сходы селей, размытие участков пути, опоздания поездов и так далее. Ее так и не восстановили после того, как в марте 1893 весенним половодьем был размыт большой участок пути.

В книге упоминается много исторически достоверных деталей относительно этой дороги. Первого января 1887 года, когда Риз и Шарлотта приезжают в Прескотт, там действительно праздновали открытие дороги. Та речь, которую Шарлотта слушает из экипажа, принадлежащего ее семье, — это слова одного из ораторов, выступавшего перед тем, как празднование завершил директор Прескоттской и Аризонской Центральной Томас Буллок. Даже грузовой вагон, наполовину превращенный в свинарник, где Риз сражается с Кроуфордом в кульминации романа, действительно существовал. Железнодорожный мастер-умелец понял, что его инструменты занимают лишь часть вагона, и выстроил стойла, чтобы обеспечить бригаду железнодорожников свежей свининой. Правда бывает удивительнее выдумки. Вы можете раздумывать над сценой в вагоне-ресторане, задаваясь вопросом, зачем такой вагон на линии, которая еле сводила концы с концами. Скорее всего, его там и не было. Но тут я вспоминаю про право писателя на художественный вымысел и признаю, что кое-что присочинила.