Книга По ту сторону свободы, страница 4 – Анна Бойцан

Но голос звучал неуверенно. Она всматривалась — и сердце защемило.

— Но почему она такая... пустая? — прошептала Лив. — Она будто не здесь.

— Именно, — шепнула Мар. — Это не просто флирт. У неё взгляд стеклянный. Как будто не по своей воле.

Мужчина в сером оглянулся, словно почувствовал, что за ним наблюдают. Его взгляд — острый, неприятный, цепкий — на мгновение встретился с Лив. Затем он усадил женщину в машину и быстро скрылся за дверцей.

— Это не нормально, — Лив стояла, не двигаясь.

— Конечно, не нормально. Ты сама это видела, — тихо сказала Мар. — Запомни его лицо.

Такси подъехало к ним. Лив всё ещё смотрела в темноту, в которой исчезла машина с женщиной в золотом.

— Адрес, указанный при вызове верный? — спросил водитель.

— Да. — Лив села на заднее сиденье, а Мар закрыла за ней дверь. — Домой.

Но её мысли остались где-то там — в толпе лиц, в чьих-то настойчивых пальцах, и в взгляде мужчины, который исчез слишком быстро.

Тишина галереи была особенной — густой, точно лак на старинном холсте. Она не пугала, а словно укутывала в себя, оставляя Лив наедине с дыханием веков, застывшим в красках и трещинах полотен.

Она сидела на низкой табуретке, склонившись над работой. Свет настольной лампы отсекал остальной мир, вырезая только её, картину и тонкую кисть, которой она еле заметными мазками возвращала жизни выцветшую грань чьего-то взгляда. Глаза на портрете были женские, печальные, полные чего-то, укрытого временем. Она почти слышала, как эта женщина из XVIII века шепчет сквозь холст.

Реставрация была для Лив не просто профессией — это было что-то интимное, едва ли не сакральное. Она не просто чинила картины. Она разговаривала с ними.

Лив снова наклонилась ближе. Аккуратно. Почти не дыша.

Вот тут — мазок чуть сместился. И здесь — линия поехала. Ближе к раме — старый лак пожелтел сильнее, чем на остальной части холста. Она аккуратно прошлась кисточкой, растушёвывая границу. Пальцы уже ныли, но она старалась не обращать внимания. Завтра с утра эта картина должна быть на стене. И не просто висеть — а выглядеть так, словно её только вчера закончили. Никаких намёков на реставрацию. Никаких следов времени.

Она поправила за ухо прядь волос, нащупала взглядом часы. Без малого одиннадцать.

— Ну да, классика, — пробормотала она. — «Уйду пораньше», ага.

Картина наконец была готова. Она поставила кисточку в баночку, встала, немного потянулась и подошла к стенду. Осторожно, обеими руками, взяла холст и повесила его на заранее подготовленные крепления. Отошла на пару шагов, прищурилась, глядя на результат.

И тут зазвучали отчётливые шаги.

Лив вздрогнула. Обернулась. В зале было темно, только дежурный свет едва подсвечивал дальние стены.

— Простите, мы закрыты, — сказала она вслух, привычным тоном. Но уже секунду спустя нахмурилась.

Дверь она точно закрывала. Помнила щелчок замка.

Шаги не прекратились.

— Если вы ищете туалет, — добавила она, уже поворачиваясь в сторону звука, — он двумя этажами выше.

Фигура появилась из-за колонны, неторопливо. Лив вскинула брови. Узнала. И удивлённо выдохнула.

— ... Ты?

Он остановился метрах в трёх от неё и склонил голову чуть набок.

— Приятно быть узнанным. Хотя, признаюсь, я надеялся на немного более восторженную реакцию.