Книга Однажды ты станешь моей, страница 12 – Морган Бриджес

Посетитель трепыхается в хватке Беннетта, а кто-то позади него негромко предлагает вызвать полицию. Лицо посетителя приобретает нездоровый оттенок, он оставляет попытки вырваться, и только тогда Беннетт слегка разжимает руку. Но лишь для того, чтобы посетитель смог втянуть немного воздуха, словно через соломинку.

Он смотрит на меня выпученными глазами, его лицо покрыто пятнами. Я сдерживаю эмоции, когда он открывает рот с сухими потрескавшимися губами, чтобы сказать «Простите».

Он говорит хрипло и едва слышно, но все же извиняется.

Я киваю, то ли чтобы принять извинения, то ли чтобы Беннетт отпустил его. Вот только он не отпускает. Он только притягивает его еще ближе.

— Если я еще раз увижу тебя здесь, ты покойник.

И хотя голос Беннетта похож на низкий рокот, угроза звучит громко и ясно. Несколько людей охают и бросают взгляды на дверь, подумывая о том, чтобы уйти. Схваченный мужчина кивает как можно более энергично, пока рука Беннетта все еще сжимает его горло. И только когда глаза мужчины уже готовы вывалиться из орбит, Беннетт наконец отпускает его.

Спотыкаясь, посетитель отходит назад, а затем пробирается через толпу людей, уставившихся на него. Затем они переводят взгляды на меня, но я смотрю на Беннетта. Он берет пальто и запонки, не произнося ни слова. Как только вещи оказываются у него в руках, он выходит из-за прилавка и направляется за дверь, пока все остальные смотрят ему вслед.

Включая меня.

Я верю в то, что люди многогранны. Но я бы никогда не предположила, что мистер Беннетт, адвокат обвинения, который пытался посадить моего отца, окажется в какой-то степени рыцарем.

И что он проявит рыцарство, защищая меня.

— Твою мать. – Я слышу шепот Харпер. Она встает позади меня, словно жалкая замена той мощи, которую представлял собой Беннетт. – Это что сейчас было?

Я киваю, все еще не в состоянии формулировать предложения.

— Ты была права, – говорит она. Я перевожу взгляд с двери на нее, и она широко улыбается. – Он сто процентов просто еще один урод в пальто.

Я корчу ей рожицу, но она уже спешит к кофемашине, чтобы выполнить предыдущий заказ. Мне приходится сделать три глубоких вдоха, чтобы вновь обрести дар речи, и еще один, чтобы наконец этим даром воспользоваться.

— Добро пожаловать в «Сахарный кубик», – говорю я следующему в очереди. – Секундочку, я только уберу этот беспорядок. И пожалуйста, скажите, что вы не панини будете заказывать, как предыдущий парень.

Девушка передо мной, студентка колледжа примерно моего возраста, хихикает. Благодаря ее искреннему смеху напряжение, нависшее надо мной, покрывается трещинами, словно зеркало, разбитое молотком. Я улыбаюсь ей, вытираю прилавок, принимаю заказ и перехожу к следующему посетителю так, словно ничего не произошло.

Вот только на самом деле произошло.

И я не могу переключить свои мысли на что-то другое до самого конца своей смены. Он вспомнил, что видел меня на судебном заседании по делу моего отца, и это подвигло его заступиться? Или адвокат пришел мне на помощь потому, что он такой и есть – мужчина, который всегда поможет нуждающемуся?

Какая-то часть меня хочет обсудить это с Харпер, узнать ее точку зрения и посмотреть, совпадает ли она с моей. Но мы все равно завалены работой, и у нас нет времени разговаривать. И, что еще важнее, я не готова обсуждать то заседание суда. Если подруга смотрела новости, то она уже в курсе скандала вокруг моего отца, но не знает деталей.