Книга Однажды ты станешь моей, страница 125 – Морган Бриджес

А затем, совершенно ошарашив меня, целует.

Я не чувствую ничего, кроме ее губ, прижимающихся к моим, отчаянное опаляющее прикосновение, которое разжигает мои чувства. Все мое существо фокусируется на этом касании, этой нежданной капитуляции, которая ощущается не только как победа, но и как усугубление всех проблем, которые я пытаюсь взять под контроль.

Я всегда сохранял дистанцию, когда дело доходило до поцелуев, они слишком интимны и обнажают эмоции, которые я тщательно берегу от чужих взглядов. Но когда Калиста целует меня, все, что я сдерживал, обрушивается, словно поток воды, прорвавший плотину под давлением неутоленного желания. В этот заряженный электричеством момент стены, которые я выстроил вокруг себя, не просто дают трещину, они рушатся до основания. Поток чувств, которые я так долго подавлял, захлестывает меня с неистовой силой.

Ощущение ее губ на моих – словно первый настоящий вдох после долгих лет, которые я провел, задыхаясь. Оно приводит одновременно и в ужас, и в восторг. От каждого движения ее языка у меня во рту по всему телу расходятся электрические импульсы, пробуждая во мне то, что я прятал во тьме.

Интимность поцелуя, которой я всегда избегал, теперь ощущается как единственное правильное, что может быть. Это осознание открывает мне глаза на то, как безжалостно я морил себя голодом, не позволяя себе этой подлинной человеческой связи, как сильно я отказывал себе в теплоте близости.

Поцелуй Калисты становится глубже, и я инстинктивно притягиваю ее ближе к себе, чтобы между нами не осталось ни малейшего расстояния. Этот поцелуй не просто проявление страсти, это освобождение меня от тех запретов, которые я сам на себя наложил. Я не просто целую ее, я возвращаю те части себя, которые, как я думал, уже давно потерялись во тьме.

Сила этого искреннего момента срывает все маски. Тщательный контроль, которым я всегда гордился, ускользает, словно он был лишь тонкой вуалью, теперь разорванной мощью моих чувств к Калисте. Я уязвим и беззащитен, таким я никогда не позволял себе быть, и все равно я не хочу отступать обратно в укрытие. Не сейчас, когда она так близко, стоит прямо передо мной и позволяет попробовать ее на вкус.

Из меня вырывается стон, он звучит смиреннее, чем стон вожделения. Хотя страстного желания в нем немыслимое количество. Эта женщина способна поставить меня перед собой на колени, если только попросит.

Я проникаю глубже в ее рот, уступая той силе, с которой жажду ее, растягивая секунды в медленную и мучительную вечность, в которой существуем только мы с Калистой. Ее губы двигаются с возбуждением, которое захватывает мою душу и захлестывает ее эйфорией и страхом. Не так я представлял себе наш первый поцелуй – преисполненный напряжения, гнева и ревности, но он такой, словно все подавленные желания и потаенные чувства вырвались наружу в одну сумасшедшую секунду.

Калиста отпускает мою рубашку и обвивает руки вокруг моей шеи, притягивая меня ближе к себе, как будто может слить нас воедино, разрушив все стены, которые я так тщательно воздвигал между нами. Мои руки сами соскальзывают на ее талию и прижимают женщину с собственническим желанием, которое стало неотъемлемой частью меня. Жар ее тела, ощущение ее пальцев на моей коже и пьянящий аромат ее волос, словно сговорившись, утягивают все мои чувства в водоворот Калисты.

Я пожираю ее так, что не остается сомнений. И шансов на отступление. Эта женщина моя и была моей с того дня, когда я встретил ее. С того дня, когда ее карие глаза посмотрели на меня так, словно я единственный мужчина в мире, который достоин ее.

Внезапно ритмичный удар музыки выдергивает меня в реальность, и бормотание толпы вокруг нас проникает в сознание. Я отстраняюсь, задыхаясь, не в силах остановить дрожь в руках. Калиста смотрит широко распахнутыми глазами, в которых сверкают разные чувства, отражающие мое собственное замешательство и затеплившуюся надежду.

— Ты полна сюрпризов, – выдавливаю я из себя, в моем голосе слышится восхищение и нечто более глубокое, что-то вроде преклонения. Или, может быть, страха из-за глубины моих чувств к ней.

Калиста Грин завладела моим телом и душой, и теперь на очереди мое сердце.