Книга Однажды ты станешь моей, страница 119 – Морган Бриджес

Праведное негодование заставляет меня вздернуть подбородок и слегка фыркнуть:

— Ладно.

Я не жду его. Мои босые ступни погружаются в мягкий ворс ковра при каждом шаге, пока я не дохожу до холодной плитки на кухне. От резкого изменения температуры по мне пробегает холодок, но не такой сильный, как от присутствия хищника, который идет по моим следам. Хоть я и не слышу его шагов, я чувствую его рядом.

Всегда.

— Что бы ты предпочла сегодня? – спрашивает он.

Я поворачиваюсь лицом к нему и качаю головой.

— Не важно, что ты мне дашь, мне от этого никакого удовольствия.

— Мисс Грин, вы получите удовольствие от всего, что я засуну в этот прекрасный ротик. – Я поджимаю губы, и он усмехается, глядя на меня. – Садись.

Моя гордость, уязвленная его обманом, вспыхивает от этого приказа. Я скрещиваю руки на груди и пристально смотрю на него. Он прищуривается:

— Садись. На стул.

Я продолжаю выдерживать его взгляд, молясь, чтобы у меня хватило стойкости. Отступать – не вариант. Не тогда, когда этот мужчина завладевает мной всеми возможными способами, которые я не хочу даже признавать.

Я моргаю, а он уже возле меня, мой мозг не успевает даже обработать такие быстрые перемещения. Я взвизгиваю, чувствуя его руки на своей талии. Он поднимает меня и усаживает на кухонный остров, впиваясь кончиками пальцев в мои джинсы. Я надела их и однотонную блузку вместо одежды Хейдена. Обнаружив жемчужины в кармане, я выскочила из куртки так быстро, как только могла.

Я злобно смотрю на него, не в силах дышать спокойно, потому что волнение захлестывает меня. От каждого вдоха у меня поднимается грудная клетка, и его взгляд падает на ложбинку между грудей, которую приоткрывает ворот блузки. Я сдерживаю порыв подтянуть блузку наверх.

— Мои глаза выше.

У него подергиваются губы.

— Я не собираюсь извиняться.

— Что ты вообще делаешь?

— Делаю так, чтобы ты не двигалась.

Я фыркаю:

— Я никуда не собираюсь.

— Приятно слышать, что ты смирилась с неизбежным, – говорит он, – потому что теперь ты моя.

Слова Хейдена обвивают меня, словно шелковая лента – приятная на ощупь, но ограничивающая и парализующая.

Он смотрит на меня несколько секунд, будто ждет, что я спрыгну со стола. Я уже научилась на своих ошибках. Еще один урок мне не нужен.

Не успеваю я придумать ответ, как он подходит к холодильнику и достает поднос с фруктами, сыром и крекерами. Их яркие цвета слишком жизнерадостны для напряженной атмосферы, царящей на кухне. Как черные и белые детали в интерьере вокруг нас, мы с Хейденом полные противоположности. Он властный и жесткий, а я нежная и ранимая.

В идеальном мире мы бы дополняли друг друга.

В извращенном мире мы уничтожаем друг друга.

Он ставит еду рядом со мной, и я смотрю на нее без энтузиазма. Я не обманывала, когда говорила, что у меня нет аппетита, когда я в стрессе. Из-за смерти отца и моей текущей финансовой ситуации я сейчас такая худая, какой в жизни еще не была. Так и не подумаешь, глядя на то, как смотрит на меня Хейден.

Как сейчас, например.

Он берет крекер, кладет на него кусочек сыра и протягивает мне. Я качаю головой. Энергично. Все, что он делает – кроме его лживых подстав, – все сексуально. Будь я проклята, если позволю ему соблазнить себя гребаным кусочком сыра. Не говоря уже о том, что принять что-то из его рук – значит, сдаться.