Книга Теперь ты моя, страница 69 – Морган Бриджес

— О боже, – я опускаю плечи и голову. – Вы хотите сказать, что мой отец сознательно помог вывести на рынок опасное лекарство в обмен на поддержку его кампании?

— Мне очень жаль, Калиста.

— Зачем ему это делать? – шепчу я. – Мой отец был хорошим человеком. Он никогда не причинял никому зла намеренно.

Роберт медленно качает головой то ли в знак несогласия, то ли из жалости.

— У всех есть скелеты в шкафу. Когда их найдут – это лишь вопрос времени.

Я неподвижно сижу, переваривая его слова. Мой отец, уважаемый сенатор, которого я боготворила всю свою жизнь, бессовестно помогал распространять опасный препарат только ради того, чтобы удовлетворить свои политические амбиции. Как я могла не замечать эту его сторону?

— Тогда он был другим человеком, Калиста, – тихо говорит Роберт. – Я думаю, однажды связавшись с этой компанией, он не мог так просто оборвать все связи потом. Но, в конце концов, у него получилось. Мы все совершаем ошибки, особенно в моменты, когда позволяем слабости взять над нами верх.

Я качаю головой, чувствуя, как гнев внутри меня сливается с болью.

— Ошибка – это случайно проехать на красный свет, а не пожертвовать здоровьем людей ради власти и денег.

— Что сделано, то сделано, – говорит Роберт. – Ваш отец в итоге горько сожалел о своих непорядочных поступках. Последнее время в политике он посвятил борьбе за соблюдение законов о защите прав потребителей.

— Это его не оправдывает. Кто знает, сколько жизней он разрушил своими поступками? – я делаю паузу. – Когда отец прекратил сотрудничать с «Астра RX»?

Роберт постукивает пальцами по столу. На его лице проступает чувство вины, когда он, наконец, отвечает мне:

— Я думаю, примерно год назад.

Я закрываю глаза, чувствуя, как на меня наваливается усталость. Образ принципиального и героического отца, которого я любила, разлетелся на куски. Нож для писем выскальзывает у меня из рук и со стуком падает на пол.

— Вы готовы идти, мисс Грин? – спрашивает Себастиан, не сводя глаз с Роберта.

Как будто управляющий моего отца может причинить мне еще больше боли.

Я прерывисто вдыхаю.

— Да, – я смотрю на Роберта. – Спасибо за то, что сказали мне правду, хоть мне и было тяжело ее слышать.

— Я знаю, что не был рядом с вами с момента похорон, но, если вам что-то потребуется, смело обращайтесь, – Роберт встает, и я вслед за ним. Он протягивает ко мне руки, но тут же опускает их, заметив неодобрительный взгляд Себастиана. – Сенатора Грина, возможно, нельзя назвать самым добропорядочным политиком, но он был прекрасным отцом до самой смерти.

Одна мысль вдруг пронзает меня, и мой пульс бьется чаще, а кожа покрывается испариной. Что, если эта фармацевтическая компания замешана в убийстве моего отца?

Я наклоняюсь, чтобы поднять нож для писем. Выпрямившись, я поднимаю голову и бросаю на Роберта пристальный взгляд.

— Я продолжу заниматься делом об убийстве моего отца, пока не найду виновного. Если вы как-то замешаны в этом, лучше сознайтесь сейчас.

Роберт поднимает руки вверх.

— Нет, Калиста, клянусь. Единственное, в чем я виновен, так это в том, что не отговорил вашего отца впутываться в эту историю.

Я кладу нож для писем в карман своего пальто не только, чтобы забрать его себе на память, но и чтобы сделать предупреждение.