Книга Теперь ты моя, страница 70 – Морган Бриджес

— Надеюсь, вы говорите правду.

Себастиан идет за мной, а я спешу покинуть офисное здание, ощущая тяжесть ножа в моем пальто. Утренний воздух ударяет в лицо, безуспешно пытаясь остудить бурлящие во мне эмоции. Я останавливаюсь на тротуаре, обхватив себя руками, пытаюсь выровнять свое дыхание, чтобы избежать панической атаки.

Мой телохранитель подходит ближе, сохраняя уважительную дистанцию.

— Я понимаю, что все это слишком тяжело принять, – говорит он. – Но вы не одна. И хотя я уверен, что мистеру Беннетту не понравится видеть вас расстроенной, он действительно беспокоится о вас.

Я киваю, не в силах пока доверять своему голосу. Несколько мятежных слезинок стекают по моей щеке.

Себастиан достает носовой платок из кармана и протягивает мне. Я беру его, шепча «спасибо», и вытираю глаза.

— Какие бы ошибки ни совершил ваш отец, он явно сожалел о них и пытался искупить свою вину, – продолжает Себастиан. – У вас были причины восхищаться им, и они никуда не исчезли.

Я качаю головой.

— Мне кажется, я совсем не знала его. Не понимаю, как человек, который заклеивал мне в детстве царапины пластырем, мог быть коварным политиком.

— Иногда у людей оказывается несколько сторон. Одной они поворачиваются к миру, а другую скрывают. Это не значит, что нельзя любить какую-то их часть.

— Я не знаю, как любить кого-то частично. Когда я отдаю кому-то свое сердце, я отдаю его целиком.

— В таком случае мистеру Беннетту крупно повезло.

Я вздыхаю и аккуратно складываю платок, чтобы отдать его Себастиану.

— Он, наверное, тебе уже не нужен?

— Оставьте себе, мисс Грин. Надеюсь, он вам не скоро еще пригодится.

— Пожалуйста, отвези меня в офис Хейдена.

Себастиан разворачивается на водительском сиденье. Выражение его лица противоречивое, но, увидев, что я снова плачу, он медленно кивает.

— Хорошо, мисс Калиста. Но сначала вы должны дать мне два обещания.

Я прикусываю губу.

— Какие?

— Во-первых, вы должны сказать мистеру Беннетту, что это была ваша идея, и я здесь ни при чем. Кроме того, скажите, что я пытался вас отговорить.

Меня все еще забавляет, что Себастиан начинает так волноваться, когда речь заходит о Хейдене, но я никак не реагирую, чтобы не смущать его.

— Обещаю. А второе?

— Я не хочу, чтобы вы плакали, – здоровяк шумно выдыхает ртом и потирает шею. – Я никогда не знал, что делать с женскими слезами. Мне тяжело видеть вас расстроенной.

У меня тает сердце.

— Я постараюсь.

— Спасибо.

Он отворачивается, заводит машину и выезжает на дорогу. Я вытаскиваю нож из кармана пальто и провожу пальцем по гравировке на лезвии. Мой отец подарил этот нож Роберту в благодарность за его усердную работу во время первой избирательной кампании. Интересно, Роберт хранил его, потому что пользовался им или потому что этот подарок напоминал ему о моем отце и об их дружбе?

Я кручу нож в руках, пока мы не останавливаемся. Убрав его в карман, я открываю дверь и выхожу из машины. Себастиан неодобрительно смотрит на меня.

— Сколько раз я должен вам повторять, что я открою вам дверь?

— Может, я и выросла как дочь сенатора, но в состоянии сама открыть дверь.

Себастиан сканирует пространство – он делает это с того момента, как мы припарковались, – его взгляд на мгновение встречается с моим.