Книга Теперь ты моя, страница 22 – Морган Бриджес

— Двигайся. Моя очередь быть с ней.

Я удивленно распахиваю глаза, когда тот послушно опускает голову и встает с койки. Харпер тут же занимает его место, хватает меня за руки и нежно сжимает их.

— Я буду за дверью, – говорит Хейден.

Как только он выходит, Харпер шмыгает носом, привлекая мое внимание.

— Ты как?

— Если не считать небольшой боли, я нормально.

— Хорошо. Я так волновалась. Все это стекло и кровь… – она сглатывает. – Сегодня поганый день. Вот что хочу сказать.

Я киваю.

— Теперь уже лучше, когда ты пришла. Спасибо.

— Конечно, – фыркает она. – Мы же лучшие подруги. И раз уж я удостоена этого почетного звания, может, расскажешь мне, что на самом деле случилось? Я знаю, что дело не в низком сахаре в крови, и это вообще не связано с медициной.

— Если я скажу, ты обещаешь хранить это в секрете?

Харпер протягивает руку и убирает выбившуюся прядь моих волос мне за ухо.

— Мы с тобой в одно слово, моя подружка, моя сестра навсегда. Я никогда не предам тебя.

— Даже если от этого будет зависеть моя безопасность?

— А разве будет предательством действовать в твоих интересах?

У меня вырывается стон, и я шлепаюсь назад на подушку.

— Почему ты такая…

— Сексуальная? Великолепная? Талантливая? Я могу продолжать весь день.

— Доставучая, – говорю я с улыбкой.

— Не надо меня ненавидеть только за то, что встала на сторону Хейдена в вашем непонятном споре. Не думай, что я не заметила. Ты стала депрессивнее, чем ослик Иа из «Винни-Пуха», но на больничную койку тебя привела не ссора с ним.

Я шумно выдыхаю.

— Знаю.

— Теперь ты мне достаточно доверяешь, чтобы все рассказать?

— Да. Не перебивай меня, в противном случае я могу просто не добраться до конца.

— Я хочу помочь тебе, даже если для этого мне нужно сидеть здесь тихо.

Я корчу недоверчивую гримасу.

— А такое возможно?

— Вот сейчас и узнаем.

Пока я не передумала, рассказываю Харпер о ночи, когда на меня напали, о реакции Хейдена и его обещании выяснить все и положить этому конец. Я не признаюсь, что он мой сталкер, но раскрываю подробности его поведения в баре «СиЗ» и упоминаю о том, что он, скрываясь, провожал меня до квартиры по ночам. Я знаю Харпер, она прекрасно свяжет одно с другим, а если даже нет, я ничего не теряю.

Подруга молча сидит и не шевелится, но ее глаза наполняются слезами, и она все сильнее сжимает мне руки по мере того, как я открываю ей правду. К концу мне уже хочется, чтобы она опять стала самой собой, а не потрясенно молчаливой версией себя.

— Теперь ты знаешь, – говорю я.

— Теперь я знаю.

— Ты ничего не хочешь сказать?

Харпер зажмуривает глаза, и слезинка скатывается из-под ее ресниц.

— Можешь быть осликом Иа, сколько захочешь.

У меня сжимается сердце в груди.

— Если только ты будешь моим Тигрой. Нам нельзя грустить обеим.

— Ты права, – она вытирает лицо и расправляет плечи. – Хейден будет сумасшедшим Кристофером Робином, а ты очень скоро вновь станешь Пятачком.

— Грубиянка.

— Ну ладно, можешь быть Кенгой. Она милая и обо всех заботится, – Харпер пристально смотрит на меня. – Слушай, можешь отрицать сколько угодно, но ведь, в конце концов, этот мужчина ведет себя так, словно весь его мир вертится вокруг тебя. Есть ли в этом что-то нездоровое? Конечно, да. Но если бы я хоть на секунду могла допустить мысль, что он причинит тебе вред, я бы убила его.