Книга Теперь ты моя, страница 23 – Морган Бриджес

— Вы оба такие… жестокие.

— Некоторые вещи и люди заслуживают такого отношения.

Мы слышим звук открывающейся двери и переключаем внимание на вошедшую медсестру.

— Здравствуйте, мисс Грин, – говорит она.

— Спасибо, что доверилась мне, – Харпер спрыгивает с кровати и наклоняется, чтобы чмокнуть меня в щеку. – Не порви швы сегодня.

— Что? – я выглядываю из-за медсестры, чтобы встретиться взглядом с подругой. – Ты о чем?

Она подмигивает мне.

— Пока-пока, увидимся.

Мне дышится легче, когда Калиста находится за запертой дверью моего пентхауса.

Хотя не уверен, что боль у меня в груди когда-нибудь утихнет после того, как я увидел, как она без движения лежит в луже собственной крови. Я думал, что мой худший кошмар случился тогда, когда я нашел бездыханное тело своей матери, но даже это меркнет по сравнению с Калистой, оказавшейся в такой же ситуации.

Я не могу выбросить этот образ из головы, он будто уродливый шрам, который никогда не исчезнет. Я не могу унять дрожь, которая пробивает мое тело. Меня бесит моя слабость, но это психическая реакция на потребность в Калисте.

Она хмурится.

— Ты в порядке?

Кто-то угрожает ей, как я могу быть в порядке? Я вот-вот лишусь гребаного рассудка.

Я встречаюсь с ней взглядом, излучая притворное спокойствие, чтобы она не догадалась о тех мыслях, что терзают меня.

— Да. Ты поела?

Она кивает на тарелку перед собой, на которой осталась половина еды.

— Да, спасибо за ужин.

— Пожалуйста.

На комнату опускается тишина, напряжение между нами усиливается так, что его можно слышать, а у меня внутри, словно струны скрипки, натягивается невыносимое беспокойство. Я барабаню пальцами по столу, чтобы унять свое желание дотронуться до Калисты. Бесполезно.

— Я знаю, что ты спала в больнице, но уже поздно, – говорю я. – Ты хочешь пойти в кровать?

— Да, – ее лицо ничего не выражает, но в голосе слышится такая усталость, что мне еще сильнее хочется обнять ее. – Пожалуй, мне надо прилечь, – говорит она. – Даже если я сразу не усну.

— Тебе нужно принять еще обезболивающих?

Она качает головой.

— Плечо совсем не болит.

Я поднимаюсь на ноги, бросив взгляд на ее недоеденный ужин, а потом на темные круги у нее под глазами. Несмотря на выпавшее ей испытание и очевидную усталость, Калиста сидит с прямой спиной и гордо держит голову. Мое восхищение ее стойкостью растет.

Я поворачиваюсь, чтобы помочь ей, и ее аромат наполняет мои ноздри, напоминая о сегодняшнем утре, когда запах ее киски обволакивал мои пальцы. Она поднимает взгляд, ее карие глаза пристально изучают меня. В эту крошечную паузу я замечаю, что она сомневается, подавать ли мне свою руку, волнение закипает у нее под кожей.

У нее есть причина беспокоиться. Мне потребуется все мое самообладание, чтобы не трахнуть ее сегодня ночью.

Я подтягиваю Калисту к себе, и когда она встает на ноги, тут же отпускаю, чтобы не сделать того, о чем пожалею. Вообще-то я лично не пожалею, если поцелую ее, но судя по ее поведению, она станет возражать.

Мне предстоит долгая ночь.

Эта женщина не понимает, как действует на меня. Один взгляд, одно прикосновение, и я упаду перед ней на колени. Осознание этого меня тревожит.

Калиста проводит ладонями по бедрам, а я молча стою и жду, когда она соберется с силами. Наконец, встретившись со мной взглядом, она слегка улыбается. У меня дергаются пальцы от желания утешить ее, и я сжимаю их в кулаки.