Книга Разрушенный, страница 61 – Мари Мур

Элизабет становится неожиданно серьезной.

— Ты счастлива с ним? – спрашивает она, и я ненадолго задумываюсь.

Найл делает все, чтобы я улыбалась. В то время, как мой бывший причинил мне боль и разорвал нашу связь, которую я считала непоколебимой. Как же я ошибалась.

Прохладный ветер с воды обдувает мое вспыхнувшее лицо, когда я уверенно отвечаю:

— Да, Найл делает меня счастливой.

Счастливой, счастливой, счастливой…

Мысленно я повторяю это снова и снова, с каждой секундой убеждая в этом себя.

— Если этот парень делает счастливой мою подругу, то я готова прекратить сравнивать его с принцем из «Шрека», – клятвенно произносит Элизабет, заставляя меня рассмеяться.

— Прекрати сравнивать его с Чармингом. Он совсем не такой, – возражаю я. – Найл добрый, заботливый, милый и…

— Самый счастливый, – раздается позади меня голос.

Я оборачиваюсь и вижу Найла, стоящего на пирсе. На нем по-прежнему белая рубашка с закатанными до локтей рукавами и несколькими расстегнутыми пуговицами. И темные брюки, идеально сидящие на его крепких бедрах.

Найл заметно отличается от студентов моего колледжа. И этим он мне нравится. Найл красивый, мужественный и элегантный.

— У меня есть ты, и я настоящий счастливчик, – он подходит ко мне с мальчишеской улыбкой под нетрезвое улюлюканье Элизабет. Наверное, мне стоит сознаться, что я тоже слегка опьянела от фирменной Маргариты подруги.

— Как ты узнал, что я тут? – спрашиваю у Найла.

— Я поставил пять из пяти, что ты будешь рядом с озером, – отвечает он. – Я заметил, что тебя тянет к подобным местам.

Он придвигается ближе и кладет руку на мою поясницу. Наклоняет голову, прижимаясь своим лбом к моему. Его губы накрывают мои в легком дразнящем поцелуе. В это мгновение Элизабет деликатно покашливает.

— Не хочу вам мешать, но до нового года осталось чуть больше десяти минут.

Мы возвращаемся на берег и идем вдоль причала. С обеих сторон он окружен массивными деревянными перилами, на которых установлены фонари. Между ними тянутся светящиеся гирлянды, их блики отражаются в темной глади.

Вскоре мы оказываемся на пляже, где горит костер. Вокруг него сидят студенты, но основная толпа собралась около сцены. На ней выступает группа. Я замечаю в толпе Хьюго и Трента с гитарой.

Бросив на меня извиняющийся взгляд, Элизабет направляется к своему парню. Вместе с Найлом я следую за ней, но не успеваю перекинуться и парой слов со своими друзьями. Хьюго, Трент и Элизабет забираются на сцену.

— Что они задумали? – спрашивает кто-то в толпе, когда Элизабет подходит к солистке.

Они о чем-то говорят, и после их недолгой беседы солистка разворачивается к своей группе. Жестом она указывает им остановиться, и все звуки, как по сигналу, смолкают. По толпе проносятся удивленные возгласы, когда музыканты покидают свои места и уходят. В это время Хьюго садится за барабанную установку, а Трент подключает гитару.

Я предполагаю, что ребята собираются исполнить одну из своих песен. Мои мысли подтверждаются, когда Элизабет подходит к штативу и устанавливает в него микрофон.

— Всем привет, – дружелюбно произносит она. – У нас небольшое объявление…

— Эй, что это за дерьмо? – выкрикивает кто-то нетрезвый. – Убирайтесь со сцены!

Я вытягиваю шею, чтобы посмотреть на недовольного придурка, но меня опережает Элизабет: