Книга Разрушенный, страница 130 – Мари Мур

Мои ладони потеют, а боль переполняет грудь.

Я бы все отдал, чтобы еще раз поцеловать эти губы.

Я делаю вдох, прежде чем приблизиться к ней.

«Сейчас или никогда», – мысленно произношу про себя.

Я обхожу стол и останавливаюсь позади нее. От волнения у меня пересыхает во рту, и я беру бокал, из которого только что пила Ким и выпиваю все до последней капли. А затем небрежно бросаю пачку купюр в центр стола, отчего они приземляются с приглушенным ударом.

В этот момент я бы мог сказать все, что угодно. Но произношу именно эти слова:

— Папочка в здании.

Лас-Вегас

— Папочка в здании.

Позади меня раздается самоуверенный и дерзкий голос, и мне можно не оборачиваться, чтобы узнать, кому он принадлежит. Как и всегда, мое сердце начинает биться в два раза быстрее, а в животе все переворачивается, будто его бросили в блендер. Но я разворачиваюсь и поднимаю голову, чтобы столкнуться с синими завораживающими глазами.

Глазами Кэша Аматорио.

Как бы я не сражалась со своей памятью, но я не могу вот так взять и стереть их. Это не так легко сделать, потому что глаза Кэша не проникают в самую душу. Они захватывают и подчиняют все мысли, заполняя каждую из них своим существованием. И сколько бы я не заставляла себя забыть о нем, в конце концов, неизбежно возвращаюсь к нему.

— Что ты здесь делаешь? – шиплю я сквозь зубы.

— Пришел за тобой, – просто отвечает он.

К нам приближается один из пит боссов^[17].

— Сэр, вход за этот стол составляет десять тысяч, а ставки начинаются от тысячи.

— Без проблем, – говорит Кэш, не отрывая от меня глаз. – Сегодня я играю по-крупному.

С этими словами он толкает пачку денег к пит боссу, который забирает наличные и уходит.

— Ты не можешь сесть за этот стол, – я качаю головой.

У него нет никакого права здесь находиться. Кэш может быть, где угодно. В Бостоне, в Нью-Йорке или в гребаной Лапландии. Или любой другой точке шара, где у него нет возможности в очередной раз играть с моим сердцем.

— Почему? – Кэш ухмыляется. – Это какой-то особенный стол? Или ты боишься мне проиграть?

Фыркнув, я откидываюсь на спинку стула, все еще пребывая в замешательстве от его неожиданного появления.

— Хорошо, – отзываюсь я, делая свой голос максимально скучающим. – Мне абсолютно плевать, за каким столом ты будешь играть.

Вдруг рядом с моим затылком я чувствую теплое дыхание, скользящее по шее. Вместе с этим я улавливаю смесь древесных и амбровых нот. Я с трудом удерживаю себя от того, чтобы не прижать руку к лицу и пытаться не вдыхать аромат, который пробуждает слишком много воспоминаний.

— Ты ведешь себя так, будто забыла каково это… – тихо произносит Кэш, и от его низкого шепота в животе все сжимается. Я стараюсь подавить это ощущение.

Кэш заправляет прядь моих волос за ухо, его пальцы задевают шею и проводят по ней. Я уверена, что он намеренно использует это как оружие против меня. Кэш превосходный игрок и всегда знал, как на меня влияют его прикосновения.

— Будто ты не помнишь каково это, когда я целовал тебя, – выдыхает он, и мурашки покрывают мое тело.

Я не должна позволять ему к себе прикасаться. Кэш не должен быть так близко ко мне.

Это опасно, рискованно и неправильно.

— Будто ты не помнишь каково это, когда ты ждала меня по ночам, – продолжает говорить Кэш, и я не поворачиваюсь к нему. Я не вижу его лица. Но клянусь, его голос полон вызова и жара. – Я помню, как ты прятала лицо в подушку, чтобы никто не услышал, как ты кончаешь для меня, как хорошая девочка.