Книга Я. Тебя. Сломаю, страница 36 – Ольга Дашкова

От ее слов во мне закипает что-то горячее, неконтролируемое, как лава, рвущаяся из глубин. Она слишком близко, дыхание касается кожи, и я не выдерживаю. Хватаю ее за плечи, разворачивая к себе, впиваясь пальцами в кожу. Глаза вспыхивают огнем, но она не отстраняется, не кричит, лишь смотрит на меня, как будто говорит: «Попробуй».

И я пробую.

Целую, жадно, яростно, впиваясь в губы, как будто могу забрать ее волю и огонь. Губы сладкие, с горчинкой помады, вкус бьет в голову, как вино, и я теряю контроль.

Руки скользят по плечам, по тонким бретелькам платья, хочу сорвать его, почувствовать ее кожу, хочу, чтобы она задохнулась под моим напором, признала, что не может сопротивляться.

Элиф отвечает – не покорно, не мягко, а с той же яростью, с той же сталью, что в ее словах. Ее горячее дыхание обжигает меня. Я голоден, голоднее, чем был до этого, как зверь, почуявший кровь.

Хочу больше, хочу все. Ее тело. Ее волю. Ее душу.

Но она кусается – резко, как змея, боль пронзает, вкус крови бьет по рецепторам. Отстраняюсь, но не отпускаю, мои пальцы все еще сжимают плечи. И тут ее рука взлетает, и звонкая пощечина обжигает щеку, как удар кнута.

Замираю, чувствуя, как кровь стучит в висках, как гнев и желание смешиваются в груди, образуя что-то темное и опасное. Глаза девушки горят, щеки пылают, дыхание тяжелое, но она не отводит взгляд.

Она не сломлена. Она не боится.

— Ты не научишься, да? Думаешь, можешь взять меня силой? Я не твоя, Амир. И никогда не буду.

Улыбаюсь, хотя щека горит, а кровь все еще жжет губы. Она думает, что может меня остановить? Глупая.

— Никогда! Никогда так больше не делай, Элиф, – говорю медленно, смакуя каждое слово. – Потому что мне не понадобится рука, чтобы взять тебя. Я могу сделать это прямо здесь, среди этих цветов, и никто – никто – не посмеет сказать слова. Этот город, этот дом, этот сад – мои. И ты тоже.

Дыхание девушки сбивается, грудь вздымается быстрее. Она не отвечает, но ее молчание – не слабость, а затишье перед бурей. Отпускаю, отступаю на шаг, чувствуя, как тело протестует, требуя продолжить, требуя взять ее прямо здесь, на этой траве, под этим солнцем.

Но я не тороплюсь. И все равно я выиграю.

Ухожу, ее взгляд жжет мне спину, как раскаленное железо, но я не даю ей этой слабости. Пусть думает, что победила в этой схватке.

Пусть. Это лишь отсрочка. Я получу ее всю. И когда она сдастся, это будет моя самая сладкая победа.

Она – моя. И она это поймет. Скоро.

Горячая вода струится по коже, обжигая, как раскаленный песок пустыни. Пар клубится, заволакивая все пространство вокруг, но следы Амира не исчезают.

Его пальцы, сжимающие плечи, его губы, прижавшиеся к моим с дикой, властной силой, его взгляд, острый, как клинок. Все это врезалось в память, въелось в нервы, словно яд, который не вытравить.

Мочалка скользит по рукам, груди, спине, оставляя красные полосы, но его присутствие остается. Жар, который он разжег, горит под кожей, как клеймо. Тру сильнее, до боли, до дрожи, пытаясь стереть его прикосновения, но они цепляются, как тени, как нечто темное, что может меня разрушить.

Слезы текут, непрошеные, смешиваясь с водой, я ненавижу их. Нет, не за слабость, а за ярость, которую они выдают. Тело предало, отозвавшись на поцелуй снова.