Книга Я. Тебя. Сломаю, страница 33 – Ольга Дашкова

— Ладно, ладно, – сказал он, но тон был далеко не покорным. – Просто проверял, насколько ты крепкая. Амир, похоже, выбрал не самую покладистую.

— Хватит, Керем, – голос Амира был как удар хлыста, резкий и холодный. – Следи за языком.

Керем пожал плечами, но замолчал, хотя его глаза продолжали изучать меня. Напряжение за столом было густым, как сироп, его можно было резать ножом. Хадидже-ханым наконец заговорила, ее голос был мелодичным, но в нем чувствовалась власть, как в звоне колоколов мечети.

— Элиф, – она произнесла мое имя так, будто пробовала его на вкус, и мне не понравилось, как оно прозвучало. – Ты вошла в этот дом, как гостья, но твое поведение… оно не соответствует ожиданиям. Семья Демиров чтит традиции. Твое платье, твой тон – это неуважение.

Посмотрела на нее, чувствуя, как гнев внутри меня закипает. Ее слова были как пощечина, но я не собиралась опускать голову.

— Хадидже-ханым, – я стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Я здесь не по своей воле. Но если традиции этого дома требуют, чтобы я притворялась кем-то другим, то, боюсь, я разочарую вас. Я – это я. И платье я выбрала сама.

Глаза женщины сузились, губы сжались в тонкую линию. Она хотела ответить, но Амир поднял руку, и она замолчала. Его власть над столом, над этой семьей, была абсолютной, и это пугало меня больше, чем я хотела признать.

— Мама. Элиф – моя гостья. И моя невеста. Она будет такой, какой я хочу ее видеть это платье, было моим ей подарком.

Стиснула кулаки под столом, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Его слова были как цепи, которые он пытался на меня надеть, но я не собиралась подчиняться. Не ему. Не его матери. Не этому дому.

— Амир, ты можешь называть меня своей невестой, но это не делает меня твоей. Я здесь, потому что у меня нет выбора. Но не думай, что я стану твоей куклой.

Его глаза вспыхнули, но он не ответил. Вместо этого он взял бокал с водой, поднес к губам, не отводя от меня взгляда. В этом жесте было что-то хищное, как будто он наслаждался моим сопротивлением, как вином.

Хадидже-ханым кашлянула, ее кольца звякнули, когда она взяла ложку. Она не смотрела на меня, но я чувствовала гнев, как жар от углей. Керем хмыкнул, Юсуф, сидевший рядом, наконец, поднял глаза, но тут же опустил их, его пальцы продолжали теребить скатерть.

Ужин продолжался в тишине, нарушаемой лишь звоном приборов и тихими шагами слуг. Я ела, не чувствуя вкуса плова, хотя его аромат был богатым, с нотами шафрана и корицы.

Ела, чтобы жить, чтобы бороться. Амир наблюдал за мной тяжелым взглядом, но я не опускала глаз. Пусть видит, что у меня есть гордость.

Керем, не выдержав тишины, снова заговорил, но с насмешкой.

— Элиф, скажи, ты всегда такая? Или это Стамбул тебя так раззадорил? Я слышал, в Москве девушки посговорчивее.

Посмотрела на него, улыбнувшись так, чтобы он почувствовал холод.

— Керем, а ты всегда такой смелый за спиной брата? Или это только за ужином ты разыгрываешь льва?

Он рассмеялся, но я отчетливо чувствовала злость. Амир стиснул челюсти, пальцы сжали бокал так, что я подумала, он сейчас треснет. Хадидже-ханым бросила на меня взгляд, полный презрения, но промолчала. Юсуф, кажется, вообще перестал дышать.

— Достаточно, – голос Амира разрезал воздух, как нож. – Керем, займись своими делами. Элиф, ешь. Нам предстоит долгий вечер.