Книга Я. Тебя. Сломаю, страница 30 – Ольга Дашкова

Они боялись – меня, Фериде, Амира, всего этого дома. Но Фериде не шелохнулась. Взгляд женщины стал острее, как будто она видела меня насквозь.

— Смелость – это хорошо, – ее голос был как шорох ветра. – Но смелость без разума – это путь к гибели. Семья Демиров не прощает бунта. Ты можешь ненавидеть, можешь кричать, но ты сядешь за его стол. Ты наденешь платье. И ты будешь улыбаться. Потому что, если ты этого не сделаешь, пострадают не только ты. Подумай о своих родных. Их судьба – твоя ноша.

— Уходи, – оборвала, чувствуя, как горло сжимает от гнева и боли. – Я разберусь. Но не думай, что я стану его игрушкой.

Фериде посмотрела долгим взглядом, потом кивнула, как будто приняла мой ответ, но не поверила в него. Она повернулась к служанкам, бросив: «Помогите ей. И не медлите». Затем вышла, ее шаги стихли в коридоре, а ключ щелкнул в замке, как выстрел.

Ширин и Нур остались, их лица были смесью страха и нерешительности. Ширин первой решилась заговорить, ее голос дрожал, как струна.

— Госпожа Элиф, мы принесли наряды, – она указала на коробки, которые теперь заполняли стол, как трофеи победителя. – Господин Демир выбрал лучшее. Платья, украшения, обувь, косметика… Что вы наденете на ужин?

Посмотрела на коробки, во мне вспыхнуло желание швырнуть их в стену, пусть разлетятся по комнате, как осколки моей свободы. Но я сдержалась.

— Открывайте, – сказала, садясь на стул и скрещивая руки. – Покажите, что ваш господин считает подходящим для своей… куклы.

Слово «куклы» я выплюнула, как горькую косточку, и Ширин вздрогнула, но тут же принялась развязывать ленты. Нур помогала, ее движения были быстрыми, но я заметила, как ее пальцы дрожали, когда она доставала платье – алое, струящееся, как жидкий огонь, с вырезом, который обещал привлечь все взгляды.

Следом – сапфировое, с длинными рукавами, облегающее, как вторая кожа. И еще одно – жемчужно-белое, с тонким кружевом, которое выглядело, как паутина, сплетенная для принцессы. Каждое платье было произведением искусства, но для меня они были цепями, украшенными шелком.

— А вот это, – Ширин открыла бархатную коробку, показывая серьги с сапфирами и ожерелье, которое сверкало, как осколки звезд. – И туфли, – она указала на пару алых шпилек с логотипом Jimmy Choo. – И косметика, – добавила Нур, открывая коробку с палетками Tom Ford и помадами, которые стоили больше, чем мой старый телефон.

— Как щедро, – сказала, не скрывая иронии. – Амир думает, что я не гожусь для его стола без этих побрякушек? Или это его способ показать, что он может купить даже мой вид?

Ширин покраснела, Нур кашлянула, пряча взгляд. Они боялись – и я их не винила. Этот дом был как лабиринт, где каждый шаг мог привести к пропасти.

— Я не хочу никуда идти, – встала, отошла к окну. – Не хочу надевать его платья, его украшения. Не хочу играть в его игру.

— Но, госпожа… – начала Ширин, голос был почти умоляющим. – Если вы не пойдете…

— Что? – я обернулась, и она замолчала, отступив. – Он прикажет меня связать? Бросить в подвал? Или скормить рыбам, как… – я осеклась, чувствуя, как имя Мехмета жжет горло. Боль за него была как нож, вонзающийся снова и снова.

Нур посмотрела на меня, ее глаза были строгими, но в них мелькнула тень сочувствия.

— Он не сделает этого, – сказала она тихо. – Но он найдет способ. Господин Демир всегда добивается своего.