Книга Я. Тебя. Сломаю, страница 27 – Ольга Дашкова

Проходит час, может, два. Время тянется, как патока, липкое и медленное. Хожу по комнате, пытаясь отвлечься, но мысли возвращаются к Амиру. Его глаза, голос, поцелуй – все это как яд, который я не могу вытравить.

Я ненавижу его. Но ненависть смешивается с чем-то еще, с тем, что я не хочу признавать. Тот поцелуй, тот кошмар… Они оставили след, как ожог, и я не могу избавиться от этого чувства.

Стук в дверь заставляет снов вздрогнуть. Напрягаюсь, ожидая Фериде или, хуже, людей Амира, но вместо этого в комнату входят две женщины. Одна – молодая, с круглым лицом и большими глазами, похожими на спелые вишни. Другая – постарше, с острыми скулами и волосами, убранными в тугой пучок под платком.

Они несут коробки, ленты, измерительные ленты и что-то, похожее на образцы тканей – шелк, бархат, атлас, переливающиеся, как воды Босфора.

— Добрый день, госпожа Элиф, – говорит младшая, ее голос мягкий, с легким акцентом. – Я Ширин, а это Нур. Мы здесь, чтобы снять мерки для вашего свадебного платья.

Замираю, чувствуя, как кровь стынет в венах.

Свадебное платье? Они серьезно?

Амир двигается быстрее, чем я думала, и каждый его шаг – как удар, напоминающий, что он контролирует все. Мое тело, мою жизнь, мое будущее. Хочу кричать, швырнуть их коробки в стену, но останавливаю себя.

Мое сопротивление и гнев – это то, что его забавляет. Я видела это в его глазах, в его улыбке, когда я укусила. Он хочет, чтобы я билась, как птица в клетке, чтобы он мог наслаждаться, наблюдая за моими попытками.

Мое поведение – как у ребенка, который топает ногами, и это только смешит его. Нужно быть умнее. Хитрее.

— Хорошо, – говорю, заставляя голос звучать ровно. – Снимайте свои мерки. Но я голодна. Принесите еду. Что-нибудь простое. Хлеб, сыр, оливки. И чай. Без сахара.

Ширин и Нур переглядываются, явно не ожидая моего согласия. Ширин кивает, ее глаза вспыхивают любопытством, но она быстро выходит, оставляя Нур со мной. Старшая женщина раскладывает ленты на столе, ее движения точные.

— Поднимите руки, госпожа, – говорит Нур, голос сухой, как песок. – Нам нужно снять мерки точно. Господин Демир хочет, чтобы платье было идеальным.

Поднимаю руки, чувствуя, как унижение жжет кожу. Платье. Свадьба. Все это – часть его плана, его игры, где я – пешка.

Но я не пешка. Я позволяю Нур обматывать меня лентой, измерять талию, плечи, грудь, но мои мысли где-то далеко. Я должна найти способ. Не биться, не кричать, а думать.

Амир силен, но он человек, а люди ошибаются. Я найду его слабость.

Нур работает молча, но я замечаю, как ее пальцы дрожат, когда она записывает цифры в блокнот. Она боится? Или просто устала? Ее лицо – как маска, но в нем есть что-то человеческое, что-то, что я могу использовать.

— Ты давно работаешь на него? – спрашиваю, глядя ей в глаза. Мой тон легкий, почти небрежный, но внутри я напряжена, как струна.

Нур замирает, ее карандаш повисает над бумагой.

— Двадцать лет, – отвечает не поднимая глаз. – Служила еще его отцу. Семья Демиров… Они не терпят ошибок.

— И ты никогда не думала уйти? – продолжаю, осторожно, как будто хожу по тонкому льду. – Неужели тебе нравится быть их тенью?

Ее губы сжимаются, но она не отвечает. Вместо этого она тянется за другой лентой, ее движения становятся резче. Я задела что-то, и это дает мне надежду.