Книга Записки следователя Ротыгина, страница 70 – Григорий Жадько

— Прости дядя, прости,… ошиблись.

— Уже уходим.

— Все поняли. Не повторится.

Родин пнул, распластавшегося на полу, толстого, который мелко дышал.

— И этот мешок с потрохами забирайте!

— Конечно. Конечно.

Подхватив под руки так и не пришедшего в себя, заводилу, они быстро смотались в другой вагон.

«Ни одного удара не пропустил! Все как по нотам! Классика. Удачно. Главное неожиданность и скорость. Первому начинать! Всегда надо начинать первому. И если бить, то бить». Радовался он.

Доложив Клименко о проделанной работе, он позвонил в Красноярск, известил племянницу, что ее дядя жив и здоров, а дело они прекращают. На том конце провода установилось долгое молчание.

— Вы слышите меня?

— А как же квартира, – спросила девушка упавшим голосом.

— Говорит, продал. Жалоб от него нет. В подробности я не вникал.

— Я приеду, – решительно сказала Катя, – у меня все равно отпуск кувырком.

— Это ваше дело, – ответил Родин.

Не прошло и трех дней, как Олег новь увидел симпатичную блондинку в коридоре. Она прямо атаковала его на ходу:

— Нам немедленно нужно поговорить!

— Прошу вас. Заходите. Рассказывайте.

— Вы должны еще раз съездить в Убинку!

— Это зачем?

— А затем, что квартиру у дяди отобрали бандиты и сейчас он оказался совсем без жилья.

— А что он мне сразу об этом не сказал?

— Боялся наверно… мне он все рассказал, это точно…

— Ну что ж. Теперь вам нужно будет писать новое заявление, но не не о пропаже.

— Давайте! Пожалуйста помогите! – девушка доверительно взяла его руку в свои ладони.

— Это наша работа.

— Прошу вас отнеситесь к этому ну… не так… как всегда…

Родин улыбнулся, освободил руку. А Катя заплакала. Олег подал ей воды. Зубы у нее застучали о край стакана.

«Да! На счет дяди то она так не расстраивалась, как о квартирке на Театральной, – пронеслось у Олега в голове, – Конечно двушка в таком месте, лакомый кусочек, ничего не скажешь».

Пришлось вновь собираться в дорогу. В этот раз Родин был умней. Он договорился с Клименко, что командировку оформит на понедельник. Выходные он планировал побыть у матери в Чулыме, а там, в понедельник и рукой подать до Убинки. Начальник не возражал.

А вот и его родные места. Все до боли знакомое, каждый пригорок, каждая улица, школа, элеватор. Вот и низенький вросший в землю домик. Улицу засыпали шлаком много лет. Дорога поднялась. А дом. Что дом. Может он и был не высоким. Просто в детстве не замечал. Босоногое детство. Запахи нагретого дерева, сена на крыше. Расщепленный на верхушке ствол ели, посаженной еще в незапамятные времена отцом. Как буря сломила верхушку, так отец и умер. Случайность? Может быть.

Мать всегда ждала Олега у подслеповатого окошка, и всегда на столе были густо сдобренные деревенским маслом, блины, мед от дяди Саши, черничное варенье. Все как в детстве, только еще бутылочка наливки из смородины, которую они не торопясь выпивали за вечер. Вспоминали отца, брата Васю, что нелепо утонул в свои девятнадцать на озере Иткуль, ну и так Олег о работе немножко он рассказывал.

— Ничего страшного. Мама. Работа как работа. Пистолет в сейфе лежит. Раз в неделю достану, смажу, проверю и вновь положу за ненадобностью.

Врал. Конечно. Но так спокойней. Мать верила, а может и не верила. Но что с того. Она давно со всем смирилась. В город переезжать наотрез отказывалась.