Книга Записки следователя Ротыгина, страница 68 – Григорий Жадько

Не успел Родин, как следует вникнуть в дело, как неожиданно от племянницы на третий день, поступил звонок, что в Красноярске получено письмо от якобы Никодимова, в котором тот сообщал о том, что проживает в настоящее время в райцентре Убинка.

— Катерина! Не частите. Я хорошо вас слышу. Меня мало интересует текст письма. Это личное. Лучше продиктуйте обратный адрес, а мы проверим, соответствует ли это действительности или нет.

Родин взялся проверить поступившую информацию. Командировка в райцентр Убинка представлялась заманчивой. По пути он планировал заехать к матери. Она жила в Чулыме. Это было не далеко. Железнодорожное сообщение шло как раз мимо его малой Родины. Но Клименко заартачился и командировку больше чем на день не подписал.

— Капитан! Я все понимаю. Мать это святое, но дел то, сам видишь, засыпались. Она нога там, другая здесь, выходные для этого есть.

— Ну, Владимир Георгиевич!

— Все я сказал. Выполняй. И вообще послал бы кого из оперов. Дело то плевое судя по всему.

— Да ладно. Сам съезжу.

Своим названием село было обязано расположенному в 12 километрах к северо-востоку озеру Убинкое. Оно было одним из самых крупных в области и скорей по численности приближалось к поселку городского типа. Это было одно из немногих сел что создавались не простым заселением людей, а по указу свыше. В средине 17 века, вышло распоряжение правительства о сооружении на проезжей дороге из Тары в Томск дополнительных зимовий и о заселении их крестьянами Томского и Кузнецкого уездов и перевода их в ямщики. Так появилось зимовье Убинское. Позже когда соорудили транссибирскую магистраль село значительно увеличилось. Земледелием почти не занимались, а в почете был извозный промысел, охота, рыболовство, работы по ремонту Сибирского тракта, строительство железнодорожного полотна.

Родин почти не плутал. Обойдя трехэтажную школу, он почти сразу увидел интересующий его дом. По указанному в письме адресу действительно проживал Никодимов и еще один пожилой мужчина.

— Следователь? Из города? – удивились старики, запуская его в комнату, – Проходите. Присаживайтесь.

— Никодимов кто будет из вас?

— Я, – сказал пожилой мужчина, с черной бородой и тусклыми глазами.

— Паспорт ваш? Покажите, пожалуйста.

Родин внимательно сверил изображение и на карточке с оригиналом. Постарел старик, сильно сдал, но сомнений не возникало, это действительно был Никодимов.

— А что случилось? – задал он вопрос.

— Племянница ваша беспокоится, куда вы запропастились.

— А Катька? Беспокоится. Скажете тоже. Не обо мне она беспокоится шельма! Ох! Заводная девка! Обломилась ей наверно квартира. Узнает, совсем писать прекратит. Беспокоится… как же…, – заворчал старик, протирая толстые очки несвежим носовым платком.

— Вот с этого места, если можно поподробней, пожалуйста. Как вы здесь оказались, кому принадлежит эта квартира?

— А вот! Угол я снимаю у Петухова Петра Петровича. Комната его. Уживаемся. Куда деваться. Тесно, но, да живы и ладно на этом.

— А что случилось с вашей квартирой на Театральной?

— Ну что? Что случилось… то случилось… и все тут… ничего не попишешь.

— Ничего я из вашего ответа я не понял?

— А что об этом говорить… нет ее.

— Продали?

— Можно и так сказать. Выходит, продал. Конечно, продал. Документ есть, вот покупатели еще не полностью рассчитались, обещались мне комнату купить. Жду. Мне что много надо.