Книга Записки следователя Ротыгина, страница 64 – Григорий Жадько

Сняв показания и взяв подписку о невыезде Ротыгину пришлось вторично отпустить их, тем более, что у них вдруг сразу резко ухудшилось состояние здоровья и они вспомнили о том, что, не закончив лечение, покинули стены больницы куда были помещены. Они стали утверждать, что и не покидали ее вовсе, а отлучились с целью повидаться с родными и близкими и их ждут врачи, анализы, ренген и т. д.

Синюхина, Ротыгин продержал до вечера, но долгий допрос не дал результата. Адресов Лихманова и Гаврилова он не сказал, и держался смело, даже вызывающе. Собственно предъявить ему и в самом деле было нечего, пришлось отпустить его, но по следу он пустил наружку, хороших два брата Николаенко Василия и Дмитрия. И шофер страховал их на машине. Видимо Синюхин заметил или предположил слежку. Парень ловко обвел опытных оперативников. Из райотдела он направился прямо к своему дому, но в квартиру подниматься не стал, а заметив во дворе знакомого мальчишку, попросил велосипед и скрылся на нем, по одному ему известным тропкам. Ни братья Николаенко, ни водитель уазика, не были готовы к такому развитию событий и почти сразу упустили его из виду. Железный конь был все-таки значительно более резвый и непредсказуемый в выборе пути.

Ротыгин не очень удивился, слушая их сбивчивый доклад. И опять пришлось сесть сложа руки, ждать очередного витка развития событий. Очередной этап разборок по понятиям не заставил долго ждать. Лихманов с оставшимися бойцами, почувствовал, что бороться таким составом со всей бандой Слепого он не в силах. Посовещавшись, они решили идти, просить помощи у Клима.

Клим принял его с большой задержкой. Пришлось почти два часа дожидаться аудиенции, пока он выйдет из сауны. Сауна бассейн привели Клима в доброе расположение духа. Когда Лихманов вошел Клим потягивал баночное пиво «Черновар» из пятилитровой бочки с дозатором и закусывал семгой с лимоном, что стояли на стеклянном столике. Это был человек уже не молодой, но и не старый. Спортивное плотное тело было крепко сбито. Легкие седые пряди выдавали возраст. Видимых наколок не было. Слегка отодвинув столик он показал взглядом на удобный диван напротив.

Тренер все без утайки рассказал Климу о последних событиях. Тот его не перебивал, слушал внимательно. Коричнево желтые глаза его не выражали абсолютно ничего. Ни один мускул не дрогнул. Когда Лихманов закончил он вдруг так откинулся на кресле, что полулежал в тапочках и щурился как кот на солнце. Так продолжалось довольно долго. Наконец он встал пнул по столику, и тот звеня посудой жалобно отъехал в сторону. Клим подошел совсем близко и уставился на него непроницаемо черным взглядом расширенных зрачков.

— Ну что с вами делать?!!!

— Тебе решать.– Сказал Лихманов. Он почувствовал, что этот человек умеет подавлять чужую волю.

— Про меня говорили?

— Напрямую нет, но намекали, – соврал Лихманов. Эту фразу он обдумывал почти неделю. Выбрать слова. Как ее преподнести. От этой фразы зависела вся его жизнь. Сказать, что ссылался на его авторитет, занимаясь самодеятельностью? Это самоубийственно. Проговориться, что ни слова про него нигде не звучало, тоже подвести его под соблазн не впрягаться.

Клим явно не хотел войны с бандой Слепого, но сама постановка вопроса Слепым и его подручными ему пришлась не по душе. Барахолка и ее территория была по определению за Слепым, хотя и это явно было костью в горле. Его не совсем устраивало что такой жирный кусок принадлежал им, но скрипя сердце приходилось мириться, поддерживать видимость мирного сосуществования. Водители большегрузов которых обложили данью бойцы тренера при подъезде к вещевому рынку были собственно еще не деленным пирогом и претензии Слепого, в этом плане явно были необоснованны. Тем более узнав, что тренер имел неосторожность представляться как член климовской группировки и при этом получил сотрясение мозга и подвергся нападению со стороны подручных Слепого. Если допустить устрашение тренера и его команды со стороны Слепого, это тот может понять как слабость. Все взвесив, он пообещал уладить дело, а если мирно решить не удастся вступиться за них и вступить на тропу войны.