Книга Под тенью твоих чувств, страница 71 – Нетта Хайд

Я замолкаю, собирая слова в предложения, и наконец-то озвучиваю то, что хотела:

— Я пришла снова просить у тебя прощения за то, что опоздала. Я знаю, что не должна была бросать тебя и отпускать. То, что я сделала, не оправдывает меня. Ничто не оправдывает. Я скучаю по тебе, до одышки, до боли в костях. Прости, что у тебя была такая вспыльчивая, неадекватная дочь. Прости, что я – это я.

Тишина отвечает привычно – безжалостно. Летний ветер шевелит ленту на букете, и я поправляю ее, пододвигая цветы ближе. И в этот момент женский голос зовет меня:

— Скарлетт?

Имя ударяет в затылок. Теплая волна тошноты поднимается, и хочется действительно подавиться этой горечью, чтобы ничего не сказать.

— Скарлетт, это… это ты?

Я застываю. Не поворачиваюсь. Считаю вдохи. Раз, два. Цифры сбиваются. Шум циркуляции крови закрывает все звуки, кроме шороха чьих-то быстрых шагов.

Она подходит ко мне, опускается на колени и аккуратно кладет свой букет рядом с моим. Пальцы дрожат, вода капает со стеблей на землю, оставляя темные точки.

Что она здесь делает? Зачем она пришла к моей Жасмин?!

— Скарлетт… – она проглатывает воздух. – Я знала… я знала, что ты жива. Я не верила, что тебя нет. Я искала. Я… – голос ломается, и меня крошит этим звуком.

Я поднимаюсь слишком резко и произношу чужим голосом, старательно обходя ее взгляд:

— Вы меня с кем-то перепутали.

— Подожди, Скарлетт… пожалуйста, подожди…

Но я торопливо ухожу. Не хочу…

Я не хочу возвращаться туда, где сама сделала себе больно.

СКАЙ ЛЕТТИ

Чувствую, что скоро мне захочется прикончить его силой мысли…

Каждый раз, поднимаясь по ступенькам в квартиру после диализа, я шепчу себе привычную мантру. Я сильная. Я стерплю. Я справлюсь. Ноги болят, легкие обжигают кислородом, каждый подъем доказывает мне: даже если больше нет человека, ради которого я когда-то могла терпеть, я буду терпеть только ради себя.

Какой бы дерьмовой ни была жизнь, она моя. И я буду бороться, выдерживать каждую резь в ребрах, каждую колотую боль, пока под ними бьется тот самый кусок, который когда-то звали сердцем.

Сегодняшний день прошел относительно спокойно.

Это «относительно» оказалось заполнено тем, что я мысленно возвращалась к тому эпизоду на кладбище: внезапная вспышка прошлого, чужой голос, знакомая боль – и моя единственная реакция, скорее автоматическая, чем разумная, – просто уйти.

Что я должна была сделать? Пригласить ее на чашечку кофе и объяснить, что восемь лет назад ее дочь умело манипулировала мной и моими слабостями, выдав за действительность то, что на самом деле ею не являлось? Получился бы увлекательный разговор… Но я предпочла перенести его на… на никогда. Не хочу воскрешать прошлое.

К квартире я добираюсь под вечер, ближе к десяти. Вхожу, и ритуал снятия дня начинается почти автоматически: стягиваю неудобную одежду, которая сковывала мои движения и неприятно натирала кожу на некоторых участках, и остаюсь в простом комплекте бесшовного спортивного белья.

Готовлю минималистичный ужин: пресная индейка на сковороде без лишнего масла, салат из огурца и сладкого перца и долька лимона для утоления жажды. Это то, что вызывает тошноту, но то, что мне необходимо есть, чтобы соблюдать рекомендации врача, чтобы кости обрастали тканью.