Книга Под тенью твоих чувств, страница 69 – Нетта Хайд

Не удостоив его даже взглядом, разворачиваюсь к выходу и тяну дверь на себя. В этот момент его ладонь резко захлопывает ее, а он сам встает так близко, что мне приходится снова ловить воздух ртом – чтобы моя аллергия на Теодора Каттанео не проявилась прямо на лице.

— Никаких цветов в этом месте не будет, Скарлетт Скай. Поняла? – обжигает ухо шепотом, как спирт на открытой ране. – Еще хоть раз увижу что-то цветущее в этих стенах…

— То что? – перебиваю его, с психом поворачиваясь к нему лицом. – Выбросишь их? Да пожалуйста. Ты ведь богатенький придурок, которому плевать, что я заплатила за эти цветы около двух сотен долларов, да?

Он молчит. Смотрит на меня слегка нахмурено, но вся хмурость слетает с его лица, оставляя лишь дурацкую самовлюбленность.

— Ты купила сама себе цветы? Браво, Скарлетт, – усмехается, слегка клонит голову, насыщая голос липким ядом. – Удивительная ты особа. Все для того, чтобы заставить меня ревновать? Расстроить?

— Я похожа на дуру, которая хочет заставить тебя ревновать? – смеюсь тихо, коротко, без радости. – Посмотри внимательнее: из нас двоих я придерживаюсь деловых отношений, а ты… – прерываюсь я, скользя по его лицу взглядом, прежде чем вспыхнуть: – Да кому нужна твоя ревность? Я зачеркиваю дни в календаре, чтобы получить свои заработанные деньги и свалить от тебя как можно дальше. Расстроить? О, у меня не так дохрена времени, чтобы тратить его на тупые игры. Твои тупые игры, Теодор. А теперь убери свою руку с двери и дай мне уйти.

— Похожа, – спокойно вылетает из него.

— Что?

— Похожа на дуру, которая хочет заставить меня ревновать, Скарлетт Скай, – его глаза темнеют, дыхание задевает мою щеку. – Даже собственным здоровьем рискнула, чтобы добиться этого.

— Боже, – выдыхаю, закатывая глаза, чтобы не закричать. – Ладно. Хорошо. Окей. Я сделала это именно по этой причине. Доволен? А теперь дай мне уйти.

— Нет.

–Чего ты хочешь от меня? – устало спрашиваю я.

— Ничего, – качает головой, поджимая губы.

— Тогда я вообще не вижу смысла продолжать этот разговор.

Я снова дергаю ручку в попытке открыть дверь, и Тео почти позволяет мне это сделать, но, видимо, в его голове щелкает механизм ублюдочности, и он снова бесцеремонно останавливает меня, прижимаясь ко мне своим телом.

Задыхаюсь.

Воздух становится густым, сладким и злым, как кипящий, раскаленный вишневый сироп, в котором утопают кусочки разбитого сердца.

— Скарлетт, я польщен тем, что ты так заморочилась, – шелк с шипами, исходящий от его голоса, проникает в мои уши, – но я еще не закончил с тобой развлекаться, и если ты умрешь от своей аллергии, мне станет скучно. А ты ведь не хочешь, чтобы я скучал, верно?

Одна его рука поднимается выше, к шее, большой палец негромко отмечает пульс. Он скользит к скулам и одним лениво‑властным движением разворачивает мое лицо вправо. Взгляд вонзается иглой – горячая боль прожигает до костей. Там, где он прикасается, кожа сперва тает, а потом вспыхивает роями электрических муравьев.

Он медленно спускается к моему рту – не целует, издевательски замирает на коротком расстоянии, и на мои губы падает его теплый выдох:

— Тогда мне придется искать запасной вариант с рыжими волосами и лживыми глазами. А ты – такая одна.

— Незаменимых нет, Тео, – выдыхаю я, даже не пытаясь дергаться в этих недообъятиях.