Книга В клетке у зверя, страница 84 – Анна Юта

— А вы вообще кто, мужчина? — толстая женщина в обтягивающем халате за стеклом выпячивает вперед нижнюю челюсть и делает агрессивное лицо.

— Я сопровождаю её дочь, — я слышу изменение в тоне, он становится чуть жестче, но это заметно только тем, кто знает Вадима близко. Администратор не чувствует надвигающуюся беду.

Волжский обнимает меня за плечи и притягивает к себе в подтверждение своих слов. Я вынимаю паспорт и протягиваю женщине в халате.

— Я её дочь, скажите, пожалуйста, как мне повидаться с мамой? — добавляю мягким тоном.

Она раскрывает мой паспорт, сверяется с лицом, возвращает мне документ и фыркает.

— Приемные часы давно закончились, — недовольно выговаривает она. — Вы бы ещё ночью пришли!

— Когда бы ни пришли, — жестко отрезает Волжский, администраторша аж вздрагивает. Поднимает на него испуганный взгляд, а он невозмутимо кладет на стойку пятитысячную бумажку, но придерживает пальцем. — В какой палате мама девушки?

Администратор называет номер и этаж, и Волжский убирает руку.

У меня ноги становятся ватными. От стресса снова поднимается тошнота.

Мы поднимаемся на третий этаж и подходим к нужной палате.

— Иди, — Волжский давит на ручку и приоткрывает дверь. — Я подожду здесь.

Валерия

Стою перед палатой. Внутри вскипает чувство вины, что не приезжала, и липкий страх, что узнаю какую-то неутешительную новость. Хватит ждать! Заставляю себя толкнуть дверь и войти.

Внутри светло, по углам четыре койки с женщинами разной упитанности, в дальнем правом — мама, самая худенькая тут. Она открывает глаза на звук моих шагов и привстает на локоть, чтобы наверняка разглядеть. На вский случай надевает очки с тумбочки.

— Лерочка, — тихо охает со слабой улыбкой на лице и жестом манит к себе. — Ты приехала! Как хорошо, что ты приехала.

Срываюсь с места и заключаю маму в объятия. Она похудела, стала будто меньше. Под кожей проступили кости, на спине остро выделяются ребра и лопатки.

— Мама, — произношу в легком шоке, — ты совсем плохо питаешься? Исхудала вся.

— Ой, да у меня так голова болела, что я есть толком не могла, дочка, — печально отвечает она.

— Тетя Зина сказала… — начинаю и замолкаю от подкатившего к горлу кома.

— Да, Лерусь, у меня нашли опухоль, — в голосе мамы проявляется тоска. — Видимо, пришло мое время. Неоперабельная она.

Эти слова меня уничтожают. Врываются в душу и рвут её в клочья. Нет, мама не может умереть! Но я знаю, что может, что все люди смертны, просто никогда не думала, что это произойдет с мамой. Топила в голове эти мысли. И вот столкнулась лицом к лицу с жестоким вердиктом судьбы.

Руки начинают дрожать, колени мягчеют, и я опускаюсь на край каталки, чтобы не упасть. Мне дурно.

— Ты уверена, мам? — задаю идиотский вопрос. Врачи наверняка провели все тесты.

— Врач уверен, Лерусь, — кисло отвечает мама. — Да и у меня такие боли, что я уже и сама бы рада, чтобы все закончилось.

— Не говори так! — слезы срываются с век, текут по щекам. — Надо провести ещё исследования. Надо попытаться!

— Где ещё, доченька? — удивляется мама. — Куда ещё обратиться? В этой больнице лучшие умы.

— Завтра я расспрошу врача, что-нибудь придумаю! — произношу сосредоточенно, смахивая слезы, но в глазах мамы вижу лишь немой укор, мол, хватит. — Я так это не оставлю. Мы должны попытаться!