Книга В клетке у зверя, страница 82 – Анна Юта

— Вадим, — Виктор втыкает в меня тяжелый взгляд. — Ты уверен, что тебе оно надо?

Произносит вопрос с расстановкой, точно пытаясь меня предостеречь. Он не знает наверняка, но догадывается, к чему идет. А я не понимаю, зачем мне перевозить маму Леры сюда, зачем селить в своем доме, зачем искать ей сиделку, но уверен, что это правильно. Что мне необходимо это сделать.

— Надо, — отвечаю прямо. — По сути, я делаю то же самое, что и для Даши Трифоновой. Помогаю там, где могу. Восстанавливаю справедливость.

Виктор кивает с понимающим видом, хотя, думаю, он хотел бы фыркнуть, мол, блажь это все. А я кристально четко осознаю, откуда ноги растут. Но это откровение я, пожалуй, придержу. О той части моей истории мало кто знает. Точнее, не знает почти никто.

— Все, время не ждет, — поднимаюсь из-за стола. — Нам предстоит длинная дорога.

Мы с Виктором выходим в гостиную, и я вижу, как Амелия обнимает Леру, сочувственно похлопывая по спине. Света застыла в дверях в столовую и сокрушенно смотрит на эту картинку. Удивительная Лера. Проняла же чем-то Амелию, что та вон даже зубы спрятала!

Я подхожу и обнимаю Леру за плечи. Она поднимает на меня заплаканный взгляд и ничего не говорит, но я чувствую, что она благодарна. И с одной стороны мне приятно, а с другой, душу гложет чувство вины. Она ведь просила позвонить раньше. А я не давал. И хотя знание ничего бы не изменило, мне все равно не по себе.

Тим уже подогнал машину к дому. Я помогаю Лере забраться в салон и вручаю ей телефон, который она оставила у меня в кабинете.

— Больше я не буду его забирать, — добавляю бархатисто.

Лера с удивлением смотрит на меня, а потом кивает и благодарит. Благодарит за простое действие. Становится гадко от себя. Что я за изверг, который довел девушку до того, что она благодарит меня за нормальное поведение!

Машина трогается и выезжает с территории поместья. В дороге предстоит провести около шести часов, но я уверен, что Лере дадут повидаться с мамой, при условии, что та в сознании. А если откажутся, у меня хватит красных флаеров купить всю эту больницу.

За окном мелькают деревья, перемежающиеся просветами, в которые заметно неуклонно темнеющее небо. Мы выехали в районе обеда, в дороге на машине, если верить гуглу, пройдет часов пять. Значит, окажемся в Петрозаводске в районе семи-восьми вечера. Кто меня в такую поздноту к маме пустит?

На Волжского не смотрю. Внутри жжется обида и горечь. За черствость. За жестокость. За упрямое выгибание только своей собственной линии. А где-то на дне булькает и пенится безысходность. Если бы хотел отпустить, уже бы сделал это. Нет, ему по душе ручная собачонка, которая не может ответить «нет».

— Как ты, Лера? — сбоку раздается его голос.

Звучит мягко и ласково. Я такого тона от него даже в адрес Амелии не слышала.

Мне нечего ему ответить. Я подавлена. Все душевные силы ушли на вспышку в кабинете, сейчас я кусок желе под дождем на мокром асфальте. Неуклонно расползаюсь в кашу.

— Прости, если бы я дал тебе позвонить раньше, ничего бы не изменилось, — произносит он следом. Более виновато. — Я не мог больше откладывать разоблачение и арест Трифонова. К тому же договорился с Дариной. Это должно было произойти сегодня днем.

Вспоминаю о сломанных ребрах и рваной ране на голове — да, я рада, что Олег отправится в тюрьму. Но все равно не позволить мне позвонить маме, когда я просила, было жестоко.