Книга В клетке у зверя, страница 79 – Анна Юта

Кажется, для Олега сейчас всё окружающее теряет всякий смысл. Он не замечает стяжки на руках, настороженных охранников вокруг кресла, Волжского, меня, ничего, кроме плазмы, которая сейчас показывает ему дочь.

— Что я подарил тебе на первое первое сентября? — спрашивает он строго. — Я должен убедиться, что это ты. Скажи!

— Это я, пап, — мрачно отвечает Даша. — Пылесос для насекомых с емкостью из зеленоватого стекла.

Олег опускает плечи, сереет.

— Я знаю, что был не лучшим отцом…

— Ты был не отцом, а садистом и насильником! — выкрикивает Даша. — Надеюсь, Вадим скормит тебя свиньям!

Виктор переводит камеру с Олега на Волжского.

— Спасибо, Дарина, — произносит тот бархатисто. — Прости, что пришлось заставить тебя через это пройти.

У Даши на фоне появляется такая же черноволосая девчушка лет трех в розовом костюмчике кофта-штаны. Замечает себя в камере и принимается гримасничать.

— Это… моя внучка? — почти со слезами в голосе спрашивает Олег.

— Milane, uzmi Jasminu! (С сербского/черногоского: «Милан, забери Ясмину!» — прим. автора) — кричит Даша, повернув к кому-то голову. А потом снова направляет взгляд в камеру. — Покажите мне Олега, пожалуйста. — Виктор поворачивает планшет. — Это моя дочь, но твоей внучкой ей никогда не быть. Ненавижу тебя, отец. Прощай.

Камера снова показывает Волжского, и он благодарит Дашу за участие в видеосозвоне. Она отключает связь в тот момент, когда высокий плечистый мужчина за её спиной приходит забирать дочку с собой.

В гостиной повисает гнетущая тишина. Виктор выходит из Зум, и плазма снова показывает андроидный рабочий стол.

— Ну что, теперь ты скормишь меня свиньям? — Олег явно бахвалится, пытаясь придать голосу язвительности, но я слышу в нем дрожь.

— Нет, Олег, — Волжский снова выглядит добродушным. — В этом доме ещё никого не убили и, надеюсь, так и продолжится в дальнейшем. Но ты ответишь за свои действия.

Олег вскидывает на него пропитанный ядом взгляд.

— Ты, упырь, который лишил меня дочери, ещё и наказывать меня собрался?! — ревет несвоим от злобы голосом. — Ты, часом, не охуел?

Волжский поднимает руку с растопыренными пальцами и принимается их загибать:

— Во-первых, ты подставил невиновную женщину, во-вторых, шантажом принудил её шпионить для тебя, в-третьих, заставил её отдаться незнакомому мужчине, в-четвертых, избил её, девчонку, которая в два раза меньше и слабее тебя, и наконец, в-пятых, ты копал под меня. Твое присутствие в моей жизни добавляло адреналина, но отнимало время. А с ним у меня напряженка.

— И что? Я понял, что разгневал такого царька, как ты, — фыкает Олег. — Чё ты мне сделаешь?

— Я уже все сделал, — ухмыляется Волжский.

Виктор снова отправляет что-то на плазму, и теперь я округляю глаза. Это видео из клиники, где я работала, снятое, похоже, скрытой камерой, потому что в том углу, откуда она смотрит, никакого оборудования я не замечала.

— На этом видео, Олег, — продолжает Волжский, — свидетельства того, что ты прибегнул к запугиванию и побросил улики. К тому же обыск был проведен в нарушение всех норм и протокола, без понятых.

— В суде эта запись бесполезна, — Олег бахвалится.

— Зато полезна моему знакомому прокурору, который будет рад разоблачить оборотня в погонах! — отбривает Волжский.