Книга В клетке у зверя, страница 77 – Анна Юта

Да откуда аппетит, когда он только и делает, что увеличивает мою нервозность? Я еду на встречу со страшным человеком, с Олегом, а у самой мысли только о маме и о тете Зине, которая не стала бы просто так звонить мне. Наверняка с мамой что-то случилось. И дай Бог, чтобы она просто занемогла. Мало ли что могло там произойти? А я тут и не знаю. Мне не позволяют узнать!

На веранде ресторана прохладно. Никакого тента нет. Гостям выдают пледы, чтобы они могли с комфортом сидеть за столиками на свежем воздухе. Я тоже беру плед и кутаюсь в него. Денис в прямой видимости через стол от меня. А ещё я знаю, что где-то за бортом стоит вторая машина, в которой прихода Олега ждет Виктор со своими ребятами. И все это меня дико нервирует. Что нужно сказать Олегу, чтобы он безропотно пошел с людьми Виктора? А если не безропотно, значит, будет драка? Сюр какой-то лютый. Скорее бы все закончилось! Уже хоть как. Лишь бы выпутаться из этой истории.

Олег опускается на стул напротив меня в начале пятого. Почти вовремя пришел.

— Где брошь? — спрашивает с рыком.

Вынимаю из рюказчка завернутую в салфетку стрекозу. Она вся из стекляшек. Ни одного камня в неё не инкрустировано. Совершенно простая, ничем не выдающаяся заколка, но Олег светлеет, видя её. Подлинная, похоже.

— Спасибо, — произносит он на удивление тепло. — Я проведу экспертизу. Если это та самая заколка, мы прижмем Волжского!

Киваю с сочувственным видом, видя, как за его спиной вырастают несколько человек в кожаных куртках и темных джинсах.

— Олег? — спрашивает один из них, подойдя справа.

— Поедем прокатимся, — добавляет второй, стоящий у Олега за левым плечом.

Олег оборачивается к ним, взгляд так и пышет яростным пламенем.

— Давай без шума. С дочерью повидаешься, — басит первый.

Не знаю, что случилось с Олегом после этих слов, но он сдувается и сгорбливается. Прямо ощутимо сжимается. Медленно встает из-за стола, делает несколько шагов в сопровождении мужчин, а потом пытается рвануть прочь с веранды, провожатые тут же его скручивают. Происходит возня-борьба. Переворачивается чей-то стол. Раздается возмущенный крик. А потом все стихает.

Я остаюсь за столиком, наблюдая, как мужчины во главе с Виктором дотаскивают Олега до внедорожника и запихивают в салон. Прибегают официанты, кое-как принимаются убирать беспорядок…

Следом ко мне подходит Денис и велит тоже идти в машину. Я не успела ничего заказать, так что сразу подчиняюсь и ухожу из ресторана. Колени ватные. У меня ощущение, что мне осталось жить час, может, два. После того, как Олег «повидается с дочерью», которая давно коптит загробное небо, туда же отправлюсь и я.

Дорога проходит мучительно. Трудно осознавать, что едешь в один конец. Туда, откуда уже не выберешься. Глаза предательски намокают. В душе клочьями мокрой ваты тяжелеют сожаления. Не повидалась с мамой. Не наслаждалась рассветами. Не гуляла по Питеру в белые ночи. Ни разу не побывала на открытии фонтанов в Петергофе. Я столько всего не успела, потому что просто ленилась, потому что было проще сидеть дома и смотреть ютуб, что кажется, и не жила вовсе. Жизнь прошла мимо.

Внедорожники въезжают на территорию поместья Волжского. По идее, это должно меня обнадеживать, ведь он гордится тем, что никого не убили в этих стенах. Но я понимаю всю дикость этих мыслей. Острое слово «убийство» само собой вошло в мой обиход, его употребление стало нормальным. Будто я говорю про покупку круассана с шоколадом в местной кондитерской. Наверное, так и происходит, когда ходишь по лезвию и висишь на волоске.