Книга В клетке у зверя, страница 74 – Анна Юта

— Такой себе у тебя мир, — не могу удержаться от возмущения. — Что ещё за мир такой, где нельзя быть честным и отзывчивым?

— Мир золотой молодежи, Лера, — Амелия вздыхает. — Честных и отзывчивых выживают хваткие и ушлые. Это нормально.

— Не мой мир, — моя порция заканчивается, и я тоже отодвигаю тарелку, словно подводя черту и демонстративно показывая свой отказ. — Я понять не могу, чего тебе-то бояться? Вадим тебя не тронет, ты же дочь. Как можно навредить своему ребенку?

Амелия закатывает глаза и тяжело вздыхает.

— Была бы я его дочерью, — грустно усмехается. — Волжский мне не отец. Точнее, он фиктивный папа. Я знала, что он не мой биологический отец, но недавно он рассказал, что мама вышла за него замуж, чтобы получить российское гражданство. Он обещал кому-то из маминых родственников, что позаботится о нас, вот и заботится.

Чувствую, как округляются глаза. То есть брак у Волжского фиктивный? Вот, почему он так резко оборвал разговор о жене? И почему ему не стыдно заводить любовницу. Он никому ничего не обязан. Свободный. Богатый. Одинокий.

— Мне кажется, он ни о ком так не парится, как о своих лошадях. Не убил бы, конечно, но в подвал мог бы посадить, — недовольно продолжает Амелия.

— Ты наговариваешь, — не хочу в это верить. Если её можно в подвал посадить, то меня и подавно. — Он с тобой довольно обходительный.

Амелия делает насмешливое лицо.

— Ты слишком хорошего мнения о людях, поэтому не видишь истинной картины, — встает из-за стола. — Но это твое право. Я не буду лезть со своим видением.

Она подходит ко мне и протягивает кулачок с оттопыренным мизинцем.

— Мир?

Пожимаю её мизинец своим.

— Мир, — хочется добавить «наверное». Я ей не доверяю, но сейчас у меня нет повода отказаться помириться. Худой мир лучше доброй вражды.

— Пойдем погуляем?

Ну, Амелия вряд ли решит приставать ко мне. Соглашаюсь. Глядишь, хоть развеюсь.

Мы гуляем по территории поместья, она травит байки из своей жизни девочки, которая родилась с золотой ложкой во рту. Да, мне такое и не снилось. Мне трудно отвечать развернуто. Я скорее поддакиваю, а сама вспоминаю свое детство, маму, и сердце щемит от тоски и беспокойства. Может, Волжский и не убьет меня, когда покончит с Олегом, но как вырваться к ней? Я очень хочу с ней повидаться. Мы месяца три уже не виделись, если не больше. Чувство вины, что я плохая дочь, гложет и разъедает душу, точно ржавчина.

Мы с Амелией расходимся по комнатам ближе к десяти вечера. Виктор не объявился, Волжский тоже не приехал ночевать. Снова у Ольги завис? У красивой ухоженной Ольги, которая посмотрит на меня, как на вошь. В глазах таких барышень мы, обычные люди — особи для выполнения работы. Не люди. И Волжский, небось, на меня так же смотрит, только взгляд сильно заволакивает похотью, вот снобизм и не проявляется во всей красе.

Утром мы с Амелией завтракаем, как закадычные подружайки. Она шутит, общается со мной на равных, будто от налета золотой девочки не осталось и следа. Я все ещё веду себя настороженно. Мало ли, это ещё одна уловка из общества таких, как она, чтобы втереться в доверие и воткнуть нож в спину.

Мы допиваем утренний кофе, когда звонят в дверь. Света идет открывать, и из гостиной доносится громкий требовательный женский голос: