Книга В клетке у зверя, страница 71 – Анна Юта

— Хорошо, — Волжский кивает, открывает мне дверь в соседнее помещение, где расположена аптека и добавляет: — Спасибо, что оказалась рядом. Мне это ценно.

Подхожу к окошку и называю одетой в халат девушке за стеклом названия препаратов.

От себя добавляю ещё одну дозу глистогонного препарата, несколько ампул для забора крови и несколько капельниц.

— А это ещё зачем? — настораживается Волжский.

— Глистогонка Алмазу, для профилактики. А остальное чтобы было, — говорю не поворачиваясь. — На случай, если снова придется оказывать экстренную помощь лошадкам.

Волжский отходит к окну и упирает руки в бока. Ждет, пока провизор назовет сумму, затем возвращается и оплачивает сумму почти десять тысяч двумя пятитысячными бумажками. Сдачу даже не ждет. Велит возвращаться в машину.

Когда мы выгружаем Агату из транспортировочного фургона, Николай уже полностью привел денник в порядок. В конюшне свежо и хорошо пахнет.

Волжский ласково гладит Агату по холке и закрывает в деннике. Поворачивается ко мне.

— Я хочу, чтобы ты составила мне компанию, — говорит вроде ровно, но снова в приказном тоне.

— Право отказаться есть? — спрашиваю с усталой интонацией. — Утречко выдалось не из легких.

Волжский смотрит на меня удивленно. Точно я спросила, долетели ли люди до Звезд. А потом усмехается и улыбается.

— Ты даже не спросила, в чем, а уже отказываешься? — подходит ближе и ласково гладит по щеке, от его пальцев по коже разбегаются электрические мурашки. Его нежность приятна, но пугает неизменно. — Неужели тебе настолько сложно находиться рядом со мной?

— Я боюсь вас, — выговариваю осторожно.

— Не бойся, мы просто погуляем, — заверяет Волжский с той же улыбкой, в которой светится облегчение.

В легком шоке следую за ним, и он предлагает мне снова сесть к нему в машину. Говорит водителю: «В лес», — и я напрягаюсь так, что руки немеют.

— Зачем? — спрашиваю едва не дрожащим голосом.

— Я же сказал, погуляем! — Волжский как не понимает, что для меня значат эти слова. Или наоборот, отлично понимает.

— Спасибо, что не в багажнике, — сердито бормочу себе под нос, но Волжский слышит.

— А надо было в багажнике? — в голосе усмешка, но жестокая. — Могу устроить.

Вздрагиваю, в душу просачивается страх, но происходит странное. Чем больше боюсь, тем сильнее злюсь.

— А вы по-другому с женщинами не умеете? — выкрикиваю гневно.

— Для тех, кто скалится, у меня есть особая манера поведения, — задорно отвечает Волжский, прожигая меня горячим взглядом. — Показать?

Вадим

Лера начала показывать зубки, и это невероятно заводит. Боится до дрожи, но в ней вдруг просыпается дикая кошка и начинает нападать. Глядя в её карие глазищи, свирепо выглядывающие из-под нахмуренных бровей, только усилием воли не даю себе впиться поцелуем в её губы.

Но она уже завела меня не на шутку, и я хочу отплатить ей той же монетой.

Рывком хватаю её за талию и усаживаю к себе на колени. Валерия мгновенно напрягается, как струна. Я тебя расслаблю, дай время.

Смакуя момент, веду рукой вниз по ноге, спускаясь до лодыжки, и забираюсь под подол. Чувствую дрожь под пальцами. Все ещё боится или уже возбуждается?

Другой рукой наклоняю её к себе, убираю волосы на другое плечо и целую шею. Снова дрожь, но другая. Вот теперь девочка и трепещет не только от страха.