Книга В клетке у зверя, страница 49 – Анна Юта

— Ты уверен, что тебе это надо, Вадим? — проникновенно спрашивает Виктор. Он мало говорит. Но если говорит, то всегда по делу. — Чего тебе не хватает? Она ж малолетка ещё. Четырнадцать лет разница.

— Ещё один, кому охота подумать за меня, — зло улыбаюсь. — Вить, сделай что прошу. Для тебя это ничего не стоит. Я бы понял, если бы ей Трифонов квартиру пообещал. Или машину подарил. Тогда без вопросов списал бы девку в утиль. Меня настораживает другое. Если этот гад сфабриковал улики, чтобы её ко мне подослать, какой же у него зуб на меня.

— И чего будешь делать, когда выяснишь? — Виктор трет лоб. — Ты же понимаешь, что он полицейский. Считай, неприкосновенный.

— Посмотрим, кто за всем стоит, — упорно стою на своем. — Давай, потряси деревце, Вить.

Виктор уходит, а я собираюсь по делам. Свободное утро закончилось, и нужно браться за работу.

Валерия

Я расседлываю лошадей, с удовольствием трогая новую сбрую. Прекрасная кожа, отличные крепления. Все очень качественное. Странно было полагать, что для таких дорогих лошадей Волжский купит простую сбрую. Развожу лошадей по денникам, докидываю им еды, глажу Агату. Мне радостно, что она меня приняла. А вот Алмаза просто запираю в деннике, опасаясь лишний раз трогать. Он только Волжского, кажется, признает по-настоящему. Своевольный жеребец. Под стать хозяину.

Раскладываю все по местам и ухожу из конюшни. В доме тишина, и я никем не замеченной пробираюсь в свою комнату на втором этаже. Тупо сидеть в четырех стенах, но мне хочется как можно меньше встречаться с другими обитателями, кем бы они ни оказались. Виктора с Тохой я до дрожи боюсь. Последнего и вовсе до нервного тика. Встреча с Амелией сулит лишь унижения. Даже Светлана, вроде прислуга, смотрит на меня свысока. Я в этом доме — пленный враг или заложник.

Остаток дня проходит скучно и тоскливо. Я спускаюсь к обеду, когда Светлана зовет, памятуя о приказе Волжского, и с радостью обнаруживаю, что на этот раз Амелия решила покапризничать и не пришла.

Ужинать приходится вместе с ней. Она принципиально не говорит со мной, но смотрит. Насмешка в её взгляде сменяется злостью, а потом снова насмешкой или презрением. Быстро съедаю свою порцию и убегаю обратно на второй этаж.

Это дико тоскливо — плевать в потолок. К девяти вечера в край дурею от сидения в комнате и выхожу прогуляться. К конюшням намеренно не приближаюсь. Там горит свет — видимо, Николай возится с лошадьми. Остальной огромный участок подсвечен садовыми светильниками, в их свете ландшафт, талантливо выверенный опытным дизайнером, выглядит очень красиво и даже как-то магически.

Прогуливаюсь по территории. Мощеная дорожка под ногами, по краям то кустарники, то деревца. Дохожу до огороженного веревками на колышках участка с песком. Кое-где разложены круглые, выглаженные водой камни. Рядом лежат изящные металлические грабли с деревянной ручкой. Это же сад камней в натуральную величину! И кто-то ведь проходит после дождя разравнивает песок и делает на нем витиеватые дорожки с бороздками. Удивительное место — поместье Волжского. Оно каким-то образом живет собственной жизнью, полностью удовлетворяя потребности хозяина.

В ворота въезжает знакомый внедорожник. Чертыхнешься — вот и дьявол. Разворачиваюсь и иду к дому, но не успеваю дойти. Волжский перехватывает меня на полпути.