Книга В клетке у зверя, страница 50 – Анна Юта

— Гуляешь? — спрашивает вроде не сердито, а мне все равно не по себе.

— Устала сидеть в комнате, Вадим Романович, — сглатываю тяжелый ком. Вдруг он заподозрит меня в том, что я что-то разнюхиваю.

— Пойдем, составлю тебе компанию. Фонтан видела? — он снова говорит ровным голосом, не рычит, не давит, но от этого ещё страшнее, как ожидание перед бурей.

Я просто не верю, что с ним можно общаться по-человечески.

— Не видела, — мямлю неразборчиво.

Волжский кладет руку мне на талию и увлекает по дорожке, которая идет вокруг дома, к бассейну. Я туда опасалась идти сама. Демонстративно гуляла по саду.

На улице не сказать что тепло, но и не зябко. Рука Волжского на талии греет сквозь толстовку, но само её нахождение там меня смущает. Он и правда относится ко мне, как к женщине. К женщине, которая не может ему отказать. Скисаю от этой мысли.

Фонтан небольшой, метра три в диаметре с чем-то вроде вазы по центру, из которой бьют несколько разных струй воды. И бассейн набран, чистый, хотя с деревьев точно осыпается листва. Кто убирает территорию.

— Фонтан — идея Ханны, — произносит Волжский, глядя на шуршащую воду в невысокой чаше. — Сделал для неё, чтобы ей было где послушать шум воды, когда она приезжает.

— Зачем вам любовница, зачем я, если у вас есть жена? Не стыдно перед ней? — спрашиваю сокрушенно, тоже любуясь пузырьками воды. — Тут ваша дочь, а вы ей любовницу показываете. Что вы за отец?

Волжский резко разворачивает меня к себе за руку, пальцы больно стискивают плечо.

— Прикуси язык, дипломированная Лера, — цедит по словам. — Это не твоего ума дело. Твое дело — качественно раздвигать ноги, а не раздумывать над моими мотивами.

Его реакция напоминает мне то, как вспыхнул Олег на упоминание жены, и я тут же ежусь. Поджимаю губы, чтобы не сказать Волжскому, что он редкий козел и изменник. Не хватает только ещё раз выхватить. От этого ещё страшнее, чем от Олега.

После этого прогулка безвременно заканчивается. Волжский, так же грубо держа за плечо, ведет меня в дом и отпускает только в гостиной. Сам скрывается в столовой, а я сталкиваюсь взглядом с Амелией, которая вышла из своей комнаты и смотрит на меня с балкона второго этажа.

Так и знала. Ну что за ублюдский вечер?! Надо было сидеть в комнате и никуда не высовываться.

Валерия

Щеки мгновенно пунцовеют. Мне невыразимо стыдно всякий раз оказываться рядом с Волжским перед глазами его дочери. Она совсем немного меня младше, это усиливает чувство вины и стыда. Она, наверное, ревнует. Я сама никогда не думала, как бы отнеслась, если бы у моего отца появилась любовница. Это в нашей любящей семье было невозможно. Наверное, я бы его не простила. А Амелия… Злится на Волжского? Ненавидит? Или прощает ему все за его деньги, а ненавидит только меня?

Мне бы очень хотелось, чтобы она знала — я не по своей воле тут и вообще, но она вряд ли спросит, а самой подходить и говорить об этом — глупо. Какая ужасная ситуация!

Ничего не говоря, поднимаюсь по лестнице и скрываюсь у себя в комнате. В спину на этот раз не летят никакие насмешки. К счастью, ужин прошел, и я смогу отсидеться в одиночестве. Если, конечно, Его Светлейшество не соизволит потребовать меня снова.

Остаток вечера лежу в постели, вслушиваясь в звуки. Кто-то ходит за дверью, и я каждый раз замираю от ужаса, что это за мной. Так и засыпаю, на нервяке, натянув одеяло под самый кончик носа.